В принципе, если вернется Матвей, никакой Авдеев мне не будет нужен – ну, не настолько, чтобы продолжать закрывать глаза на его выходки и странности. Увольнять его, конечно, не стану, но и больших надежд возлагать тоже не буду.
Матвей не стал обсуждать со мной вчерашний разговор, вел себя как ни в чем не бывало, и я тоже решила последовать его примеру. Зачем гнать впереди паровоза, муж, дав слово, не отыгрывал назад, и я не сомневалась в том, что он сделает так, как решил.
В клинике я тоже пока не стала никому об этом говорить, кроме Василькова.
Дядя Слава обрадовался так же, как и я:
– Ну, наконец-то! Теперь и ты успокоишься, и Матвей на своем месте будет. Обучать, конечно, важно, но если ты хирург, твое место у стола. Одного не пойму – как тебе удалось?
– Вчерашняя авария, – коротко отозвалась я, просматривая принесенный Васильковым график операций.
– Да, я слышал, что Матвею пришлось оперировать. А ты чего же?
– Я уже прооперировала до этого пациентку Авдеева, а голова, знаешь ли, все еще не совсем в порядке, трудно быть в напряжении несколько часов подряд.
– Пациентку Авдеева? – нахмурился Васильков. – Опять маммопластику отдал?
– О, ты тоже заметил?
– Конечно. Он, кажется, вообще только одну провел за все время, что здесь работает.
– И ты знал и промолчал? – укорила я, снимая очки. – Почему сразу меня не предупредил, что такое происходит?
Васильков пожал плечами, закинул ногу на ногу и вытянул из моей пачки сигарету:
– Да как-то внимания сперва не обратил. Ну, думаю, может, техникой не особенно владеет, хочет подучиться.
– Дядя Слава, ну, ты-то куда? Ты ведь знаешь, что без тестов на знание всех проводимых здесь операций я никого в операционную не допускаю.
– Ой, Деля, у меня других дел по горло, чтобы еще за каждым врачом хвостом ходить и смотреть, что они оперируют, а что нет!
– На то ты и мой заместитель.
– Ну, расстреляй меня завтра после планерки – что я еще могу предложить?
– Очень смешно. Ладно, дальше будет видно, что делать с Авдеевым.
Если Матвей вернется, то я смогу себе позволить не закрывать глаза на все странности нашего потенциального гения, – подытожила я, чувствуя облегчение. – Ты только пока не говори никому, хорошо?
– Сюрприз, значит, готовишь? Ну-ну, – Васильков погасил сигарету и поднялся: – Договорились. Твоя победа – твои и условия. Пойду. Кстати, – уже на пороге вспомнил он. – Твоя протеже просит отпустить ее сегодня с ночевкой в город.
– Это еще зачем?
– Сказала – на похороны.
