Наверняка у нее и так все внутри ныть наутро будет.
Тянусь к тумбочке за влажными салфетками, провожу ими по внутренней стороне аппетитных девичьих бедер, скольжу между ножек. Мика вдрагивает от холода, а после — опускает взгляд и зажмуривается, стесняясь дико."
"Усмехаюсь и опять целую ее. Оторваться не могу. Касаюсь губами каждого доступного участка тела. Все то время, пока укладываю Мику удобнее, поправляю волосы, просто чтобы касаться их, накрываю заботливо.
И опять хочу ее, как будто не было ничего еще у нас.
Такую маленькую, нежную, сонную, укутанную в одеяло по шею. Окидываю взглядом — и хочу. Я — тот, кто привык ни в чем себе не отказывать — сейчас даже передернуть готов, как озабоченный подросток.
Так, млять.
Подрываюсь с кровати — и иду в душ. Синий вентиль на полную. Становлюсь, уперевшись кулаками в стенку кабинки. Ледяной дождь освежает. Даже некие зачатки мозга к жизни возвращает. Но эффект недолговечный.
Стоит вернуться в спальню, посмотреть на свернувшуюся в комочек Мику, такую уютную и расслабленную, увидеть еле заметные красные капельки на постельном — и крышу срывает.
Ночевать под душем — не вариант.
Поэтому, тяжело вздохнув, все-таки устраиваюсь рядом, приобнимаю Мику. Она распахивает глаза на секунду, будто хочет убедиться, что с ней именно я, а не кто-то другой. И тут же прижимается ко мне, засыпает на груди.
Но мне эта роскошь сегодня не дана. Я не сплю до утра.
Думаю.
О том, чтобы оторвать яйца тому, кто настолько Мику запугал. О том, что она моя теперь — и это точно навсегда.
А еще о том, как бы самому не просрать ее доверие.
Бонус к главе 10
Сквозь дрему ощущаю, как проминается матрас позади меня, а на талию ложится тяжелая ладонь. Вздрагиваю и распахиваю глаза, всматриваясь в темноту.
— Ну-у, тише, ёжик, — горячее дыхание щекочет затылок, и я расслабляюсь. — Прости, я подумаю над твоими словами, хорошо?
Ян спускается поцелуями вдоль позвонка. Ведет рукой к груди, ласкает затвердевшие соски сквозь тонкую ткань, перекатывает между пальцами.
Мне мгновенно становится жарко. От умелых ласк. От мужского тела, что прижимается ко мне сзади, пока я лежу на боку. От хриплого покашливания. И от твердого бугра, что упирается мне в попку.
— М-м-м, — во рту пересыхает. — Ты об Эде? — уточняю, испытывая Яна на прочность.
Легкий укус, что оттягивает кожу, становится предупреждением: зря я затеяла эту игру. Убеждаюсь в этом, когда рука Яна грубым рывком задирает тунику, скользит между моих ног, прямиком в трусики.
