Давид погладил короткую бородку, задав неожиданный вопрос:
– Сколько она стоит? – сейчас он пытался откупиться от совести.
Не пожалей Серёжу шесть лет назад и не было бы смерти той рыжей глупышки.
– Давид, братва не поймёт. Это подарок!
– Ты не понял. Хочу забрать её себе. Увезти в Москву.
Директор хохотнул, решая, москвич стебётся или предлагает сделку, на которой можно нажиться? Он осторожно прощупывал.
– Не хватает столичных девок?
– Я сам родом из провинции. Люблю вот таких: забитых, тощеньких, а не прошареных блядей, – Давид не опускал взгляд.
– Так сколько?
Глаза директора забегали. Сразу видно, что не так давно занял прибыльное место.
– Надо подумать. Мы забрали её за долги. Удивились, в наше время редко такое бывает, – он расплылся в довольной улыбке, рассуждая вслух: – Девочка в 18 лет. Целку сдали задорого. Жаль, что не появился три дня назад. Была бы твоей. Теперь начинает работать. На неумех есть любители, – он заржал.– Учителя, мать их! Будут долбить с перерывом на короткий сон, пока свеженькая.
Сосёт уже неплохо.
Давид рыкнул:
– Я не спрашиваю подробности. Мне нужна цена! – Он открыл в смартфоне калькулятор и сунул в руки директора: – Посчитай всё, чтоб себе не в убыток, но сильно не борзей.
– Ты же знаешь, моё дело десятое. Я администратор. Скажи братве, может так отдадут. Хотя попробовать её ещё не успели.
– Ты за пацана зелёного меня держишь?– Давид сжал виски пальцами. – Не крути вола, – он вскинул голову, прорычав с угрозой:– Где тебя учили, я преподавал! Сколько?
Директор отдал смартфон с выставленной суммой.
Давид качнул головой.
– Загнул, конечно. За это бабло я могу пол вашего города на елду натянуть, – он усмехнулся, – но согласен. Тащи паспорт шаболды, долговую расписку, шампанское сладкое и икорки баночку, – он крутанул пальцем.– В эту сумму войдёт номер. До утра отваляюсь здесь. Ребят моих предупреди, что я остаюсь. Пусть едут в отель. Жду их в шесть утра.
Он набрал указанный директором счёт.
– Жду бумаги и перевожу.
Ярко накрашенная девушка стояла нижива ни мертва, боясь сказать слово. Её будущее решали за неё. Говорили не стесняясь, будто была пустым местом. Она не знала радоваться или бояться внезапной сделке.
Директор вернулся быстро.
Давид внимательно прочитал подписанные нотариусом бумаги, качая головой.
– Не перевелись лохи на земле русской, – он порвал расписки, бросил их в пепельницу и поджог.
Заглянув в паспорт, сунул во внутренний карман пиджака.
