Это ведь… было моё решение — оставить Пашку.
— Честно признаться, я сильно зол на тебя. Но будет глупо перекладывать всю ответственность, потому что ребёнок — это результат действий двух сторон. Ты была юна и глупа, я это понимаю. В общем, Оль, семьёй мы никогда не будем, думаю, ты и сама это понимаешь. Но сына я не брошу. Я сниму вам квартиру, организую приём у врача. Твоя задача сейчас — подготовить ребёнка к правде. Я не хочу быть «левым дядей», пусть знает, что я его отец. Так будет правильно.
— Конечно, Гордей.
Господи… — с её глаз срываются слёзы. — Спасибо тебе! — она перехватывает мою ладонь, целуя её. Я на секунду тушуюсь от такого жеста. — Я ведь знала, что ты не гнилой человек, что не пошлёшь. Ты святой, Гордеюшка. Самый лучший.
Ольга начинает рыдать, осыпая меня благодарностями. Я пытаюсь её успокоить, чтобы она перестала реветь.
— Ольга, тише. Вылечим его. Обещаю.
Забираю руку. Смотрю на женщину внимательно, вспоминая, какой она была. Сейчас от той живой девушки ничего не осталось — потухла.
Жалко её становится. По-человечески.
Она не виновата в том, что родила больного ребёнка.
Глава 63. Марта
— Тебе тоже? — с нажимом повторяю, глядя на него.
— Да, — кивает он, но едва ли я вижу его железную уверенность, которая типична для Гордея, когда он в чём-то уверен.
— Ладно, — принимаю его желание скрыть правду, потому что я уже даже не на тех правах, чтобы интересоваться. — Я рада, что тебе удалось всё утрясти.
Озвучиваю с лёгкой улыбкой, поджав губы. Гордей резко вскидывает голову к небу, и я вижу, как дёргается его кадык.
Он сглатывает — так и стоит несколько секунд.
— Всё в порядке? — хмуро интересуюсь, видя его потерянность.
Я могу догадываться, с чем это связано. Более того — это отдаётся и во мне спазмом в груди.
— Я знаю, что это глупость, и ты, вероятно, не захочешь… но, может быть, мы проведём этот вечер вместе? Я был бы крайне признателен, если ты позволишь…
Он смотрит на меня. Глаза мужчины источают безнадёжность и одиночество.
Я знаю, потому что и в своих я вижу это.
Не всегда, нет. Но вечерами, находясь в квартире одна, рассматривая огни города за окном, мне так хочется вернуться в ту жизнь.
Потому что там всегда была опора. С закрытыми глазами я могла упасть и не бояться разбиться. А сейчас — нет. Сейчас я сама разбита изнутри.
В попытке собрать себя я беру эти мелкие осколки, складывая друг к другу и пытаясь превратить эту мозаику в то подобие души, которая была у меня раньше.
— Я думаю, ненадолго можно.
