А лучше бы выпить виски. Но я пообещал Марте, что завяжу. И так много проблем было с алкоголем раньше, чтобы сейчас пошатнуть то хрупкое доверие, что есть между нами.
Его и так скоро не будет совсем. Я знаю, что тайное всегда становится явным — это закон жизни. И долго скрывать всё равно не удастся. Я должен быть готов ко всему.
Канцелярским ножом делаю ровный разрез сбоку. Остаются считанные секунды до правды. Я вытаскиваю плотную белую бумагу, свернутую пополам. Не спешу разворачивать, собираясь с духом.
Секунда.
Две. Три.
Совпадение 99,99%. Что ж…
Откладываю тест в сторону, опуская руки и голову на стол. Лежу, почти не шевелясь, словно мёртвый. Сердце не прыгает и не скачет от волнения — наоборот, заводится в медленном ритме, готовое вот-вот остановиться.
Я должен сам ей сказать. Так будет правильно. Я обязан сделать это. Марта не заслужила жить во лжи. Не заслужила быть обманутой.
Но я знаю — я её потеряю. И это страшно. Почему-то в мире принято считать, что у мужчин не бывает страха, что мы можем всё контролировать, в том числе и свои эмоции.
Но это не так. Нас просто учили, что нельзя показывать слабости, нельзя открывать свои уязвимые места.
А что делать, если по-настоящему страшно и больно? Проходить этот путь в одиночку? Тогда зачем вообще семья?
— Привет, любимый. Что-то случилось?
Она будто чувствует моё напряжение.
— Нет, просто соскучился, — начинаю издалека. — Как у вас дела?
— Как обычно: много работы, домашних забот. Ждём тебя на следующие выходные.
Ева уже распланировала всю программу — куда пойдём, что будем есть… Как обычно, — Марта усмехается, а я улыбаюсь в ответ. Хоть она и не видит.
— Марта, — мой голос становится серьёзнее, — я хотел обсудить с тобой очень важную вещь. Это неправильно — делать это по телефону, но и ждать до моего приезда я не вижу смысла. В общем… Сейчас ты меня возненавидишь, возможно, проклянёшь, но молчать я не могу. У меня есть сын. Ему одиннадцать лет. Я сам узнал о нём недавно. Это очень долгая история, но я не могу больше держать тебя в неведении.
Чувствую себя полным дерьмом.
На том конце — гнетущая тишина и молчание. Я закрываю глаза и сжимаю веки, молюсь про себя, чтобы она хоть что-то ответила.
— Марта? — выходит хрипло, на выдохе.
Но снова ничего.
— Марта, ты тут?
— Гордей! — голос звонкий и радостный. Я теряюсь на секунду, ничего не понимаю. — Прости, родной. Меня отвлекли — курьер приехал. Я убегала встречать, а трубку оставила на столешнице.
