Лично мы не знакомы, но я читала её биографию и тот путь, который она прошла, чтобы сейчас держаться в топе и утирать всем нос.
Заезжаю в паркинг, а Ева тем временем читает от кого-то сообщение.
— Они тоже подъезжают. Папа хотел в ресторан заехать, но я сказала, что мы заказали.
Поднимаемся на лифте и входим в квартиру.
— Дом, милый дом! — тут же, раскинув руки, кружится дочь.
— Хочешь сказать, что на отдыхе было плохо? — улыбаюсь ей. — Раз уж у нас на сегодня изменились планы — с тебя подробности на нашем девичьем рандеву.
Дочка кивает, а потом вдруг порывисто обнимает меня.
— Милая? — обнимаю в ответ, поглаживая по позвоночнику.
— Спасибо, мам, — шепчет она. — Мы давно вот так не собирались… и, честно, папы не хватает. Очень.
Она отрывается от меня и заглядывает в глаза, а я, погладив её щёку и убрав прядь волос от лица, просто молча киваю. Мы слышим голоса в подъезде, а значит, оставшаяся часть на подходе. Возможно, мне и стоит объяснить ей, чтобы она не обольщалась. Могу признаться и, раскрыв душу, сказать, что моя душа ещё надломана… но и ложную надежду вселять в её сердце я не хочу.
Потому что мне крайне хочется верить, что когда-то я окончательно приду к тому, чтобы исцелиться. Ведь смогу же найти этот рецепт исцеления после предательства, правда?
Глава 64. Гордей
Полтора года назад.
— Папа, — я только переступаю порог квартиры, когда Ольга распахивает дверь, а Пашка вжимается в мое тело, скрепляя руки в достаточно крепкие объятия.
Ольга улыбается, пытается услужливо помочь мне с пальто и тут же тянет руки к пакетам, что я привез.
— Мы тебя очень ждали! — ее глаза сверкают, она не врет, что ждали. Это видно невооруженным взглядом.
— Там гостинцы для Паши и продукты.
Я киваю на пакеты, которые Ольга все же берет в свои руки и тащит на кухню.
Сын утаскивает меня в комнату, демонстрируя новые приобретенные навыки. Лечение идет на пользу, приступы эпилепсии стали значительно реже, а речевая функция и вовсе улучшилась.
Сейчас он вполне может писать простые предложения и неплохо читает.
Именно этими навыками он и хвастается, вслух читая мне «Маленького принца» .
— Ты молодец, Паша.
Ребенок открыто улыбается, и мое сердце екает. Я часто задавался вопросом, почему я так сильно проникся к нему? Потому что чувствовал свою вину? Или пытался грехи отмолить… Или мне просто стало жалко пацана, который по факту ни в чем не виноват?
Все эти пункты сработали. Но главное было другое… Я чувствовал, как сильно он нуждается во мне.
