А дальше… уже можно будет успокоиться.
Улыбка трогает мое лицо, когда вижу старое селфи жены, где она злилась, что я не успеваю на наш романтический ужин. На самом деле, я успевал, но так хотелось немного подразнить ее. Помню те эмоции — я говорил, что еще в офисе, а она уже подъезжала к ресторану. Только вот я уже сидел за столом с огромной корзиной цветов и спрятанным в ней подарком.
И моя холодная королева таяла в тот момент на глазах. Это было неподдельное счастье, и вот теперь, по собственной вине, мне остается только вспоминать.
"
"Наконец, такси останавливается у фешенебельного здания, и я тут же вылезаю, чтобы раз и навсегда закрыть этот вопрос.
Решительным шагом вхожу внутрь, запирая все то, что нарывает в собственной душе.
Милейшая силиконовая девушка тут же спрашивает фамилию, а, когда слышит, просит проследовать за ней. Прозрачный лифт, который везет нас на двадцатый этаж, бесшумно и стремительно доставляет нас.
А там, практически весь этаж, оборудованный под кабинет, встречает нас закатом за окнами и человеком, который вздумал угрожать моей семье.
— Гордей, Гордей, — тянет он слова, дикая на свою ассистентку и прогоняя ее. — Рад видеть в здравии.
Грузный мужчина размера XXL смотрит на меня своими поросячьими глазками, источая триумф и власть.
— Лесть не твой конек, Алексей Игнатьевич, — коротко чеканю в ответ, на что он усмехается.
— Зачем просил о встрече? — якобы не зная, строит из себя клоуна.
— Давай не будем, — коротко озвучиваю и сажусь напротив его стола.
— Ты посчитал, что можешь угрожать моей семье… — прищуриваю глаза. — Вместо того чтобы разбираться лично со мной. Поступок слабого человека, Алексей Игнатьевич, не думаешь? — усмехаюсь, потирая подбородок.
Он щурит свои глазки и нагибается ближе к столу.
— Был договор, — чеканит, мои слова ему явно не нравятся. — Был общак, от которого ты не отказался, Зарудный.
— По известной причине, — тут же перебиваю, давая понять, что тот прогиб был лишь по причине того, что я хотел нести в мир лучшее.
Да, выполнив одну плохую вещь. И, возможно, это не оправдание, и надо было отказаться, как и просила меня Марта. Но что сделано — то сделано.
— Сейчас послушай меня, — начинает он, показывая свои перстни на толстых коротких пальцах.
— Нет, я уже достаточно слушал. Сейчас либо на дно пойдут все, кто замешан, — озвучиваю жестко. — У меня список всех имен, всех транзакций и счетов… А главное — сумм, которые точно привлекут известные нам органы.
