В болезни и в здравии — больше не наша история, — он произносит это с горьким отчаянием.
Опускаю взгляд на апельсин. Так много хочется сказать. О том, что пусть я не жена, но я не стала чужой ему. Что хотела бы знать о его болезни, чтобы поддержать. О том, как мне одиноко в моей новой жизни. А еще — что я скучала по Кириллу.
Погружаю ногти в кожуру, пытаясь очистить фрукт. Никогда не любила это делать. Кирилл всегда смеялся надо мной:
— Женщины! Наклеят себе ногти, а потом мучаются!
У меня ничего не получается.
И этот гребаный апельсин все усложняет!
Кир поднимается со своего места и пересаживается ближе. Отбирает его и чистит. А после разделяет дольки одну за одной и пододвигает мне.
Мне хочется рыдать. Мне хочется смеяться. Мне хочется сесть к бывшему мужу на колени и обнять его.
Он чистит апельсин и молчит, а я так же молча поедаю фрукт.
— Спасибо.
— Всегда пожалуйста, — улыбается и смотрит на меня.
Его глаза так близко, это не дает мне покоя.
— Ну как ты? — спрашивает тихо.
— Сносно, — честно отвечаю я.
— Токсикоз мучает сильно. Постоянно хочется спать, а еще я стала очень рассеянной.
— Какой у тебя сейчас срок?
— Девять недель. Почти десять. Врач говорит, что все в пределах нормы. Через две недели первый скрининг, на котором можно увидеть пол ребенка.
— Как думаешь, кто? — спрашивает Кир тихо.
— Не знаю, — отвечаю так же тихо. — Мне все равно, если честно.
— Ксюш, давай я найму тебе водителя? Мне не нравится, что ты ездишь по городу на такси, — он хмурится.
— Ты же понимаешь, что этот ребенок может не быть твоим? — спрашиваю аккуратно.
— И что с того? — удивляется искренне. — Это никак не изменяет того факта, что я переживаю за тебя. Нарвешься на какого-нибудь мудака-таксиста.
— Не надо, Кир, — останавливаю его.
— Обещай хотя бы подумать.
— Ладно. Кирилл, — прокашливаюсь, — сегодня мы сдавали с Иманом кровь на отцовство. Прости, что сделали это без тебя, но ты исчез, и, в общем, получилось то, что получилось.
Плотников роняет голову и я ожидаю, что он начнет психовать, но вместо этого мой бывший муж поднимает лицо и выдавливает из себя вымученную улыбку:
— Все в порядке, Ксюш.
Одна просьба: позови меня, когда будешь смотреть анализы.
— Нужно подъехать в клинику.
— Я подъеду куда скажешь.
— Ты простишь меня, Кир? — спрашиваю его дрожащим голосом.
Он медленно качает головой:
— Тебе не за что извиняться, Ксюша, — и снова печальная улыбка. — В конце концов, все началось с моей ошибки.
