Как и я, она не знает способа жить дальше без меня. Но и со мной уже будущего не видит.
Мы шли вместе, но потом потерялись без шанса найти друг друга. И теперь каждый сам по себе. Мы разделены. Мы не вместе. Но и порознь мы просто обугленные куски чего-то, что некогда было прекрасным целым.
Она гладит меня по голове, как делала это всегда. Нежно, трепетно. Смотрит доверчиво, но не так, как раньше. Моя родная без вести пропала, и от нее не приходит ни словечка.
Как мне снова найти тебя?
— Я тоже люблю тебя, Кир.
— Ее голос дрожит. — Но дальше нам вместе никак. Теперь только врозь, родной. Прости, — срывается и падает ко мне в ноги, обнимает, зацеловывает лицо. — Прости меня, мой хороший.
Гладим друг друга.
Не понятно, кто кого успокаивает, я ее или она меня.
В воздухе пахнет тоской и печалью, ее можно хоть ложкой жрать — но так и не получится избавиться от нее. Все пропитано безнадежностью. А еще духом смерти.
Да, однозначно сегодня я похоронил что-то очень ценное и важное.
Свое счастье.
Потому что без Ксюши у меня не может быть счастья.
Без нее нет меня.
Кручу головой и вижу на кухонном столе букет. Огромный, необъятный букет, мать его, алых роз. Растерянно поворачиваю голову и смотрю в лицо Ксюши.
Она плачет, опускает глаза, не в силах вынести моего взгляда. А у меня в голове складывается один плюс один, и, блять, какое-то неверное число, нечетное выходит.
Вот был я. Вот была она. И нас всегда было двое.
А теперь выходит… трое…
Глава 16
Ксюша
— Ксюх, давай поговорим, — голос Кира звучит холодно.
В мысли забирается черт-те что. Какие-то черные фантазии о том, что сейчас моя жизнь разрушится.
— О чем? О том, что ты к другой уходишь? — нервно смеюсь, прячась за глупой иронией.
Кирилл слишком хорошо меня знает, видит страх в моих глазах, и я глотаю вязкую слюну, проталкивая ее по сухому горлу.
— С ума сошла? — муж округляет глаза и реально смотрит меня как на какую-то душевно больную.
От сердца отлегает, и я выдыхаю. Сажусь на диван, Кирилл тоже садится.
В кресло напротив.
Я остро ощущаю расстояние между нами. Хочется протянуть руку и стереть его. Мы же единое целое, между нами не может быть пропасти.
— Ксюша, я хочу с тобой поговорить, — повторяет он спокойно, но слишком холодно.
Я хочу подойти и сесть к нему на руки, чтобы не чувствовать этого. Чтобы ощущать его тепло и ничего кроме тепла.
— Слушаю тебя, — дышу ровно, но голос все равно подводит."
"— Я знаю, что ты не хочешь детей, — вздыхает.
