Мне больше тридцатника, бабла до жопы.
Я, блять, хочу детей.
Натягиваю джинсы и футболку, забираю ненавистную папку и спускаюсь.
Водитель привозит меня к дому, где живет Ксюша. Смотрю на окна ее квартиры. В них горит свет. Значит, она там.
Сажусь на лавочку у подъезда и закуриваю. Дымлю и смотрю в пустоту перед собой.
У меня теперь сплошная пустота. В душе, в сердце — везде, блять. Как же так, Плотников? Ты строил свою жизнь, так долго шел по этому пути, чтобы прийти туда, где ты есть сейчас, а похерил все так быстро, буквально в одночасье.
Пуф! И моя прекрасная жизнь сдулась, как воздушный шарик. Вот она была — и вот ее не стало.
Выкидываю бычок и поднимаюсь к Ксюше на этаж. Специально иду пешком, оттягивая неизбежное как можно дольше. Как будто эти десять минут могут что-то решить и моя жена передумает разводиться.
Перед ее дверью тоже зависаю. Я теперь всегда зависаю, потому что мысли где-то далеко. С ней.
Жму на звонок и жду.
Ксюша открывает дверь и смотрит на меня растерянно.
Она бледная, места себе не находит.
Кутается в плед, хотя на дворе лето и нет ни единой причины мерзнуть. Окидывает меня печальным взглядом и отходит назад, пропуская меня в квартиру.
Захожу, закрываю за собой дверь.
— Привет, — выдавливает она из себя.
— Привет, — киваю и протягиваю ей папку. — Я подписал документы.
Ксюша смотрит на них, как на какую-то проказу, замирает. Тянет к ним руку нерешительно. Касается папки, но я не отпускаю ее."
"— Ксюш… — проглатываю горечь внутри, — помнишь, как мы встретились? Ты была такой светлой, такой невесомо-нежной, что я думал, сдох и попал в рай.
На ее губах появляется слабая улыбка.
— Ты смотрел на меня так, будто видел восьмое чудо света.
— Ты и была восьмым чудом света. Да что там — самим светом. Была и есть. Ксюш, не уходи, девочка. Не бросай меня.
Выпускаю из рук папку с документами, и она с грохотом падает на пол.
Так же на пол лечу и я.
Падаю на колени перед своей женой, трусь лицом о ее живот, вдыхаю родной запах и подыхаю одновременно.
Как я жить без этого буду?
— Милая, ты самое важное, что есть в моей жизни. Прости меня, маленькая. Я был полным придурком. Ненавидь меня, ругай, матери, только будь рядом. Я же не знаю, как без тебя… кажется, ты всегда была где-то так глубоко внутри меня, что я не знаю, как жить… без тебя… Ксюш… я люблю тебя, девочка.
Поднимаю взгляд и смотрю Ксюше в глаза.
А там… боль. Всюду боль, ничего кроме боли.
И вдруг я понимаю, что ей также, как и мне, страшно.
