— Ну ты даешь, мелкая, — он раскрывает глаза от удивления.
Нервно веду плечом, никак не комментируя его замечание.
Тема молчит, ожидая, когда я прикончу свой завтрак.
— Рассказать ничего не хочешь? — спрашивает у меня настороженно.
Быстро качаю головой и округляю глаза. Нет. Точно нет. С Артемом у нас хорошие отношения, но я пока не готова говорить обо всем, что было этой ночью, потому что… ну, черт возьми! Я понятия не имею, что там было.
— Ты как вообще, Ксюх? Помощь моя нужна?
— Помощь — нет.
Плечо — да, — улыбаюсь устало.
— Что с Киром решила? — смотрит на меня выжидающе.
Ставлю локти на стол и закрываю глаза.
Моя мачеха Светлана непременно отчитала бы меня за то, что я веду себя неподобающе. Не по статусу дочери Оболевского сидеть, положив локти на стол.
Ага, а трахаться с практически незнакомым чеченцем, будучи замужем, — это, конечно, верх благородства.
— Да что с тобой? — психует Тема.
Убираю руки от лица и смотрю на него. Я в шаге от нового приступа истерики.
— Что ты наделала, Ксюх?
— Я не уверена, что наделала, — отвечаю туманно и опускаю взгляд в пустую чашку. — Но если да, то я не знаю… ну… пожалуй, я себя ненавижу.
Тема трет лицо и тяжело вздыхает.
— Там Кир…
— Не надо, — выставляю вперед руку, чтобы пресечь разговоры о муже. — Я не хочу ничего слышать о нем!
Наверняка будет сейчас уговаривать меня передумать и забрать документы на развод."
"— Он подписал, — произносит Артем, и эти слова камнем опускаются в мое сердце.
— Что п-подписал? — смотрю на брата и не верю.
Сейчас он скажет про какой-нибудь очередной суперважный контракт моего мужа или что-то вроде того.
— Документы на ваш развод. Он подписал их, — безжизненным голосом отвечает Тема.
— Нет, — говорю на выдохе.
— Да, — подтверждает твердо.
Замолкаем. Я смотрю на свои руки и непроизвольно тру безымянный палец. Внутри все леденеет. Счастье, которое я выращивала годами, покрывается сосульками, умирает. Не остается ни единого шанса на его спасение, процесс необратим.
Боже… неужели это все?
Осознание того, что я больше не принадлежу Кириллу, неожиданно оголяет меня, как провод. Я чувствую себя уязвимой, так, будто весь мир может обернуться против меня в любую секунду. Может уничтожить меня.
— Я не должен был говорить тебе… — начинает брат. — Он сам хотел приехать к тебе и рассказать обо всем.
— Почему же ты опередил его? — спрашиваю лишенным всякой жизни голосом.
