Ты даже не знаешь насколько, Кир…
— Но как тебе удалось поставить печати о прилете сюда? Паспорт же наверняка чистый!
Тот закатывает глаза:
— Я тебя умоляю, эту кляксу подделать несложно. Как только я понял, что придется лететь, — позвонил нужному человеку, и мне за полчаса шлепнули в паспорт печати. Конечно, если проводить экспертизу, все вскроется. Но обычные полицейские невооруженным взглядом фальшивки не заметят.
— Это потрясающе, — качаю головой, шокированно разглядывая Кира.
Как он все продумал.
Предугадал и прощупал все пути, перестраховался.
— Ну что ты так смотришь на меня? — спрашивает с теплотой.
— Поражаюсь тому, какой ты прошаренный гад, — усмехаюсь, замахиваюсь и шлепаю несильно ладошкой ему по груди.
Он перехватывает мою руку и тянет к себе, целует запястье.
— Ты даже не представляешь, как я соскучился по тебе, — произносит с болью в голосе.
И снова кладет руку мне на живот. И снова неосознанно. Просто собственнический жест.
Мне дико хочется уехать отсюда. Подальше.
И никогда не возвращаться. Хочется поделиться с Киром радостью: он станет папой.
Но среди чужих людей и суровых мужчин делать это нет желания. Наверное, я жадная, но я надеюсь увидеть настоящие эмоции Кира. А он откроется, только если никого не будет рядом.
Объявляют, что наш самолет готов. Мы немного нервно, но все же спешно идем к нему. Рассаживаемся, я пью воду.
Успокаиваюсь только когда железная птица расправляет крылья высоко над морем.
Глава 47
Ксюша
Кир берет меня за руку и ведет вглубь квартиры.
У него просторная евродвушка. Все оформлено в светлых тонах, не обжито, но здесь достаточно уютно. Как чистый лист.
— Это твоя квартира? — спрашиваю его.
Кирилл бросает рюкзаки на пол и становится за моей спиной, кладет руки мне на талию и подталкивает вперед.
— Да. Купил ее после того, как продал нашу, семейную. Тут, конечно, мало места. Но мне не нужно было много, когда выбирал. Наоборот, хотелось чего-то поменьше, потому что в просторных апартаментах острее ощущалось одиночество.
Он щелкает выключателем, и свет загорается по всему периметру гостиной.
Оглядываю пространство и замираю, каменею изнутри.
А квартира-то не такая уж и необжитая…
Вон женский шарфик. А там платье в чехле висит. Цветы в горшках расставлены на подоконниках.
Шумно сглатываю.
Кирилл тут же становится передо мной. Берет мое лицо в свои руки и спрашивает с тревогой:
— Что случилось? Тебе плохо? — кладет руки мне на живот.
