Не слушая ее, я дрожащими пальцами тянусь к вороту платья и вытаскиваю из него родовой медальон. Смотрю на него — долго, не мигая. Молчу, только из глаз сами собой катятся слезы, потому что потухших камней в нем теперь... пять.
— Что с тобой? — Кассандра с беспокойством вглядывается в мое лицо. Переводит взгляд на медальон и бледнеет. Она знает о нем и прекрасно понимает, что это может означать.
— Только не говори, что...
— Да, — хрипло отвечаю я. — Вчера ночью я умерла.
Я начинаю рассказывать Кассандре все, что случилось после ее отъезда, а потом понимаю, что для нее вообще не было вчерашнего дня.
Поэтому вновь возвращаюсь к утру: к точно такой же сцене, где я сижу за столом, а она варит для меня бодрящее зелье."
"Зелье, которое я позже выпью и которое убьет меня. Теперь я понимаю, почему оно показалось мне горьким на вкус — в него что-то добавили, пока я ходила провожать Кассандру.
— Ты же не думаешь, что это я его отравила? — ведьма выглядит потрясенной.
Качаю головой.
У нее нет мотива травить меня. А если бы она хотела убить, могла бы сделать это массой других, куда более изощренных способов. Нет, больше всего это похоже на то, что подкупили одного из слуг.
Но кого именно? Здесь была Руми, но с такой же вероятностью это мог быть и кто-то другой. Как мне вообще вычислить предателя и перестать всех подозревать? Как понять, кто за этим стоит? Дейре? Других кандидатур на ум почему-то не приходит. Яд — это оружие женщин, не мужчин.
— Вот как мы поступим, — Кассандра прерывает мои тяжелые мысли.
— У меня есть один полезный артефакт, оставшийся от матери, он даст знать, если тебе будет угрожать опасность. У тебя есть расторопный слуга, чтобы отправить ко мне домой с запиской?
Я почти не слушаю ее, думаю о том, что моя жизнь все быстрее катится в ад. А может, судьбу вообще нельзя обмануть, и то, что предначертано изначально, должно обязательно сбыться?
Кассандра вновь тормошит меня, пытаясь отвлечь, и дальше день идет своим чередом: мы сидим на кухне, пьем зелье и разговариваем.
Раздается стук в дверь и входит Руми, протягивая мне письмо.
В этот раз я его не открываю — и так знаю, что там написано. Вместо этого пристально рассматриваю девушку: на ее личике написано беспокойство за меня и толика любопытства, но последнее как раз можно понять — на этой кухне она в первый раз.
Отмечаю краем глаза, что Кассандра тоже наблюдает за ней своими жуткими серебристыми глазами.
