Но ответить ему на мои слова нечего. Ведь это правда — наша дочь родилась не от любви, а потому что так было «надо».
Вернее, я Артура любила. Тайно, болезненно, сильно. Причем это была любовь с первого взгляда, и я ничего не могла с собой поделать.
Сын Грозового старшего, а тогда моему мужу было двадцать четыре, был тем самым плохим парнем, с мужественной, но беспощадно красивой внешностью.
Стильный, остроумный и сексуальный настолько, что мой неискушенная девичья фантазия вдруг сама начала выдавать картинки, от которых я краснела до кончиков ушей.
Я была наивна и думала, что отец просто познакомил меня со своим приятелем и его сыном.
Оказалось, что это были смотрины невесты. То есть девятнадцатилетней, наивной и неопытной меня.
— Ты на таблетках? — неожиданный вопрос Артура вышибает у меня почву из-под ног.
— В смысле? — дергаюсь, потому что инстинкты вопят о надвигающейся опасности.
— В прямом. Сару я люблю, но пацан бы тоже не помешал.
Твою ж…
Я туго сглатываю, прикидывая уготовленную мне судьбу.
— Договор не подразумевает рождение еще одного ребенка! — блефую, потому что не вчитывалась в ту унизительную бумагу.
Купится ли на это Артур?
— Тогда больше не жалуйся, что умрешь старой девой, если не хочешь оказаться в моей постели.
— Подлец! — повышаю на него голос.
— Возможно, — скалится он самодовольной улыбкой, правда, недолго.
Его кое-что отвлекает.
В спальню входит огромный темно-коричневый лабрадор-ретривер. И он рычит. На меня!
— Джек, спокойно, — тихо, но резко приказывает Артур, и пес успокаивается.
— Отпусти меня, животное, — пытаюсь выпутаться из объятий мужа, но он не отпускает. — Артур, отпусти я сказала!
Сил моих нет больше терпеть этот балаган.
Пес реагирует на мой крик и начинает лаять, подходя все ближе к нам.
— Дура, — бросает мне Грозовой и наконец-то убирает от меня свои руки.
Я пячусь. На шагов десять, не меньше. Мне нужно прийти в себя. Руки дрожат, по лицу снова текут слезы, размазывая тушь.
— Джек, место, — командует Артур, и жестом показывает на дверь, чтобы пес ушел прочь.
Но животное минует его и уверенно идет ко мне.
— Что происходит? — мне страшно. Собака меня не знает, и мало ли что может взбрести псу в голову. — Артур! — зову мужа.
— Не ори и не двигайся, — слишком спокойно говорит он, словно уверен, что его громадный питомец меня не тронет.
Но я все-таки взвизгиваю, когда пес начинает нюхать мои ноги. Мне кажется, что он вот-вот меня цапнет.
