Сердце билось в груди часто-часто, пока я рассматривала черты его лица, убеждаясь, что я точная его копия."
"— Похожи, — удовлетворенно и с гордостью в голосе сказал он после того, как сам несколько мгновений рассматривал мои черты. — Хорошо, что я оставил набор для ДНК теста в машине. Он нам не нужен, — Молчанов отрицательно покачал головой и гордо произнес: — Ты — моя кровь.
Меня царапнуло, что он привез с собой тест на отцовство. Моя мать точно не давала ему и шанса усомниться в ее верности.
— Не ваша, — ощетинилась тогда я.
— Мамина.
— Люда не дома, да? — когда он произнес имя моей мамы, его лицо поменялось, словно он окунулся в их историю.
— Уходите.
— Марьяна, — он ласково улыбнулся, словно хотел что-то такое мне сказать. — Хорошо, я уйду, но пообещай мне хотя бы одну встречу.
— Зачем? — меня хватило только на шепот.
В голове гремел пульс. Громко-громко. Я не понимала, как моим отцом мог оказаться второй по влиянию человек в нашем городе-миллионнике?
И почему он почти на двадцать лет вычеркнул меня и маму из своей жизни?
— Я хочу искупить свою вину перед тобой в полном объёме, моя девочка.
Зря я тогда не прогнала отца.
Зря купилась на «моя девочка».
Зря поверила, что чудеса случаются, и родители вспоминают ненужных детей, потому что вдруг осознали свою чудовищную ошибку.
Но мне так хотелось испытать отцовскую любовь, что я повелась.
Не послушала свои инстинкты, проигнорировала мать, которая испугалась внезапного появления моего биологического отца. И повелась, как самая обыкновенная, недолюбленная девятнадцатилетняя девчонка.
Тогда-то он и познакомил меня с первым по влиянию бизнесменом в наших краях.
Это был Андрей Грозовой, отец Артура Грозового.
Того самого, что прямо сейчас до треска моих костей держит меня в тисках своих рук.
— Да, Марьяна, — цедит сквозь зубы Артур. Наши лица так близко, что я чувствую его обжигающее дыхание на своих губах. — Я предъявляю на тебя права. И другого мужчины, кроме меня, в твоей жизни не будет. Усекла?
Это он, конечно, замахнулся.
Слава богу, контракт у нас не навечно, а на десять лет, если я правильно помню.
Но в этом и загвоздка. Чертову бумагу я подписывала, будучи влюбленной по уши, и тогда я еще не знала, насколько любовь у нас будет невзаимная.
— Получается, я умру старой девой, — горько смеюсь ему прямо в лицо. — Если не считать тех ночей, когда ты ложился со мной в постель, исключительно для того, чтобы я забеременела.
Грозовой мрачнеет, испепеляет меня взглядом.
