Грозовой либо старательно притворяется сейчас, либо все прошедшие годы притворялся. Но только выглядит он как-то взбудораженно что ли... Но почему?
— Настоящие муж и жена женятся по любви. Потому что до конца жизни хотят быть друг с другом. Потому что они определились и сделали выбор. А ещё — потому, что уверены: больше им никто не нужен, — сама удивляюсь тому, насколько отрепетированными звучат мои слова.
Хотя на самом деле они просто идут от самого сердца. И из глубокой боли, с которой я живу давно, и уже срослась.
— Так что, думаю, из моего ответа легко проследить, почему я не считаю нас настоящими супругами… — смотрю на него снизу вверх и медленно умираю.
Не знаю, для чего он это делает и для чего мучает меня своей близостью, но я стопроцентно ещё очень долго буду отходить от этого дня.
— Хочешь знать, что думаю я? — спрашивает он таким тоном, словно, правда, готов считаться с моими чувствами.
— Да. Но боюсь. Так что лучше ничего мне не говори, Артур…
— Я всё-таки скажу. Мы не можем исправить прошлого, в котором было много дерьма — и я этого не отрицаю.
Но в наших руках исправить будущее. Наше будущее. И сделать его счастливым.
Его слова выбивают у меня почву из-под ног, мне становится тяжело ориентироваться в пространстве, словно я вот-вот в обморок грохнусь.
— Вместе, Марьяна. Я хочу, чтобы мы попробовали быть счастливыми вместе.
— Зачем тебе это?.. — этот вопрос обжигает и меня, и его, потому что глупо притворяться, что между нами нет пропасти. Она есть. И она огромная.
— Мы с тобой разные. Почти не знаем друг друга…
— Я знаю о тебе все, что мне нужно. Более того я вижу, какой ты человек, Марьяна. Вижу, какая ты женщина, какая ты мать… И даже без всех этих наблюдений, просто потому, какая ты, — он смотрит мне в глаза лихорадочным взглядом, его скулы подергиваются, выдавая эмоциональный накал, — я понимаю, что не могу от тебя отказаться.
— Артур! — кричу на него шёпотом. — Прекрати!
Зря он говорит мне все эти слова. Для него они, скорее, ничего особого не значат, а я потом ночами в подушку реветь буду.
— Пройти мне дай, пожалуйста…
Я стою, пытаюсь протиснуться — и снова неудачно. Но на этот раз Артур не преграждает мне путь рукой. Вместо этого он обеими руками обхватывает меня и приподнимает, вынуждая встать на носочки.
Теперь наши губы на одном уровне. И как только я это осознаю — случается поцелуй. Он сметает меня с поверхности земли, заставляет чувствовать себя живой. Впервые за долгое время.
