Самому себе объяснить не могу, нахуя на Ляльку полез. Точнее, нахуя как раз знаю: сочная, так и захотелось откусить. Надо было на этом и остановиться. Чем привлекла? Явно не доступностью, за этим добром всегда можно к стюардессам сходить. На хую божественно вертелась? Тоже нет. Бывало и лучше. Почему её выбрал заменой Агате? Агату вообще можно кем-нибудь заменить?
Горько. Хочется кожу содрать. Выбираюсь из душа, надеваю халат, смотрю в зеркало. Мудак ты, Маратик. Со всех сторон, куда ни посмотри, конченный мудак.
Накрываю на стол, включаю телевизор — тишина давит на уши.
Таким одиноким как сейчас никогда себя не чувствовал. Одиночество окружает, как в вакуум погрузили. Ещё недавно всё было: жена, любовница, двое детей. Сейчас лопнуло. Ни ху-я. Есть ли смысл сражаться, удерживать Агату? А как я без неё? Без обеих своих девочек? Вспоминаю наш последний отпуск, когда зимой отмечали Новый год на Красной Поляне. Сука, я даже тогда умудрился к Ляльке смотаться. Ебались как кролики, потому что всегда два часа свободных было.
Секс тот почти не помню, а вот блестящие Каринкины глаза, когда в снежки играли перед домом — помню ещё как. И как Агата голову на плечо положила вечером, перед камином. Не ценил тогда. Закрываю глаза, горло сжимается. Сука, забыл, когда в последний раз плакал.
Просыпаюсь с гудящей головой. Не помню, как отрубился. Телек работает, на часах — семь утра. Перегар висит в воздухе, во рту кисло. Понедельник — день тяжёлый, как ни крути. Даже если ты в этот понедельник свободен. Завтрак в номер, вкуса еды не чувствую, сплошной картон.
Надо ехать домой, только дом ли теперь там? Вчера утром надеялся всё исправить, сейчас понимаю — опоздал.
Номер забронирован на три дня, пока поживу тут. Надо квартирантам сказать, чтобы со следующего месяца съезжали. Что делать с квартирой? Как будто есть варианты… Девочкам оставлю без разговоров. Себе только машину оставлю, у Агаты своя. Благородно? Скорее, плата за боль, которую им причинил. Господи, как же хочется закрыть глаза, а открыть пять лет назад! Как там фильме было, когда он одно слово на стене написал, и всё изменилось? Нет.
Я бы тоже «нет» написал на руинах разрушенной семьи.
Надо с Костиком поговорить, не откладывая. Пишу Ляльке, предупреждаю, что к садику приеду. Прочитала, спрашивает: зачем? К тебе, блядь, просится! Ясно же, что к сыну. Отправляю голосовое:
— Хочу поговорить с Котом.
Думаешь, ему нужна сейчас твоя правда?
Пишет, не голосовым. Можно позвонить, но её голос слышать не хочу.
