Хочу свою любовь передать и энергию. Мне безмерно необходимо, чтобы он жил. – Скорая скоро приедет.
Задыхаюсь от ужаса. Голова кружится всё сильнее. Кроме крови я ничего различить не могу.
Кажется, что она уже везде. Всю меня пропитала.
Вся кровь Марата на мне.
– Значит, всё было не зря. Жаль, поздно узнал, – убирая мои руки, кладет свою мне на живот.
Хочу сказать ему, что не поздно и всё впереди, но не могу. Резкие вспышки боли проносятся по всему телу. Необъяснимо, но я понимаю, что это не наша с малышом боль, а Марата.
Это чудо, и всё-таки мы с крошкой в порядке. Невесомые шевеления внутри ощущаю.
– Мне нужно, чтобы ты меня простила. Сам я себя простить не смогу, – последнее, что произносит Марат, перед тем как врачи приезжают."
"Глава 37"
"– Тебе нужно поесть. Марат мне шею свернет, если узнает о бойкоте. Нельзя допустить проблем с твоим здоровьем, пока он на больничной койке валяется, – Наиль старается говорить непринужденно, но я различаю нервозные нотки в голосе.
Его можно понять. Почти сутки провел в больнице с Маратом.
– А тебе нужно мне всё рассказать, – складываю руки под грудью, едва вздымающейся от неровного дыхания. Поудобнее усаживаюсь на постели.
Второй день схожу с ума.
Заперли меня в небольшой частной клинике. Из окон, кроме сосен, ничего не видно. Но и к ним попросили лишний раз не подходить.
«Для моего же блага».
Наиль, видя, как я нервничаю, пытается успокоить, подбодрить легкими шутками. Выходит плохо.
Каждые пять минут я мысленно возвращаюсь в то мгновение, когда Марат на моих глазах рухнул на землю.
... Лужа горячей вязкой крови… Бледное, почти безжизненное лицо бывшего мужа… Сердце разгоняется до сверхзвука и совершает прыжок в бездну, наполненную мглой и страхом.
Не могу найти себе места. Ни спать. Ни есть. Даже сидеть на месте с трудом выходит.
– Хочешь, прогуляемся? – предлагает Гимаев.
Ничего себе! Какое щедрое предложение!
– Ты издеваешься?
– Я просто не знаю, что с тобой делать, – признается честно, ероша свою густую шевелюру.
– Что мне сделать, чтобы ты успокоилась? Состояние у него нормальное, насколько это возможно. Честно. Говорить, правда, ещё пару дней не сможет. Сил нет. Врачи просят его не беспокоить. Как отойдет немного, позвонит обязательно.
Я тогда испугалась ужасно. В голове не укладывается, как средь бела дня…
Опускаю ладонь пониже, поглаживаю животик. Человечек в нем тоже за папу переживает. Мне так жаль, что его путь в этом мире так начинается. Судьба бьет наотмашь.
