— И учился, и работал… Ягнёночек, чёрт с ним, — мужчина прижимает меня чуть сильнее. — На твой вопрос я ответил, теперь твоя очередь. Что такого случилось у тебя вчера, что сегодня ты призналась мне в любви?
— Не только вчера, Дань, — пожимаю плечами, но всё же рассказываю о своих пациентах и о том, с чем мне пришлось столкнуться.
Нам приносят вкусную еду, музыка в ресторане очень ненавязчивая и приятная, и я расслабляюсь в руках хирурга. Его пальцы продолжают вырисовывать узоры на обнажённой коже моих рук, плеч и спины, постепенно распаляя — это словно прелюдия к тому, что предстоит впереди.
— Какая ты… — он утыкается носом в моё плечо, делает глубокий вдох.
— Какая? — смотрю на него, с трудом удерживая улыбку на губах, мне уже хочется совсем не таких невинных ласк.
— Сладкая, — шепчет Даня. — У меня от твоего запаха крышу сносит, ягнёночек… Поехали домой, а?
— Вот так вот сразу? — ещё пытаюсь шутить. — После первого же свидания? Их же надо как минимум три!"
"— Хоть десять, любимая, — его руки уже пробираются под подол платья.
— Или двадцать… Всю жизнь тебя буду на свидания звать… Поехали, радость моя?
Дома мы оказываемся в какие-то рекордные сроки. Даня словно специально выбрал ресторан поближе, чтобы не тратить время на дорогу. Вваливаемся в спальню, целуясь и лаская друг друга везде, куда успеваем дотянуться.
— Люблю тебя… — мужчина отстраняется, тяжело дыша, осторожно спускает с моих плеч лямки платья, высвобождая грудь, и тут же впивается в неё губами, заставляя меня ахнуть и выгнуться в его руках.
— Люблю тебя, мой ягнёночек…
Не знаю, сколько раз я слышу признания за эту такую длинную и такую короткую, безумную, сумасшедшую, жаркую ночь. Такого у меня не было даже в самый первый раз с ним. Мы засыпаем в обнимку, когда силы кончаются у нас обоих, и я, сквозь сон вслушиваясь в стук сердца в груди под моей щекой, понимаю: никогда я не испытывала такого счастья.
— Агния, хорош с ума сходить! — Даня берёт меня за плечи и слегка встряхивает, но затем сразу обнимает.
— Ну, давай, ягнёночек, приходи в себя!
— А если что-то пойдёт не так? — упираюсь в него ладонями и высвобождаюсь, трясущимися руками поправляю волосы, заправляю за ухо непослушную прядь. — А если…
— Вот когда если — тогда и решим, ясно? — хирург, не обращая внимания на мои попытки отойти, снова берёт меня за плечи. — Ну, давай за мной, вместе: вдох… выдох.
