Возможно, из-за травмы головы повредился мозг – прежде я никогда не была такой бестолковой.
– Похоже, здесь твое секретное место. Не знал, что вторгаюсь, когда пришел, – угрюмо сказал он.
Что-то теплое прокатилось по моему животу.
– Ты не мешаешь, – заверила я. – Останься. Пожалуйста. Я рада компании.
– Хорошо.
И он остался.
Я не смогла сдержать улыбки. Не думала, что мне понравится с кем-то делить это место, но присутствие Риса было мне приятно. Он не стремился заполнить тишину ненужной светской беседой, и его присутствие успокаивало, хоть и немного раздражало.
Когда он рядом, я в безопасности.
Я вытянула ноги и случайно опрокинула пустую бутылку из-под вина, которая покатилась по полу к Рису. Мы одновременно наклонились ее поднять, и наши пальцы на секунду соприкоснулись.
Нет, даже не на секунду. На долю секунды. Но этого оказалось достаточно, чтобы по руке и по позвоночнику пробежал ток.
Я отдернула руку, и кожу обжег жар, когда он взял бутылку и поставил ее с другой стороны стула, подальше от наших ног.
Мимолетное прикосновение показалось неприличным, будто мы совершили нечто запретное. Смешно. Мы даже не хотели. Это была случайность.
Ты слишком много думаешь.
Из-за облаков выглянула часть луны, и по башне разлился свет, озарив лицо Риса. Оно казалось мрачнее, чем минуту назад.
Тем не менее он был прекрасен. Не как идеальная скульптура античного бога, а как он сам, простой и беззастенчиво мужественный. Темная щетина, маленький шрам на брови, стальные глаза…
Внутри все перевернулось – я изо всех сил старалась не думать об уединенности этого места.
Мы можем делать что угодно, и никто не узнает.
Никто, кроме нас.
– Слышал, на следующей неделе мы уезжаем, – сказал Рис. Мне показалось, его голос прозвучал напряженно, будто он тоже противился чему-то, что не мог полностью контролировать.
– Да. – Я надеялась, мой голос дрожал не так сильно, как мне казалось. – Состояние дедушки стабилизировалось, и нужно завершить дела в Нью-Йорке, прежде чем я перееду сюда.
Я осознала свою ошибку прежде, чем слова слетели с губ.
Я еще не рассказывала Рису об отречении Николая, а значит, он не знал о моих планах вернуться в Атенберг. Навсегда.
Рис замер.
– Переедешь? – Он говорил спокойно, но в глазах собиралась буря. – Сюда?
Я тяжело сглотнула:
– Да.
– Ты не говорила мне об этом, принцесса. – Голос все еще спокоен, но все еще опасен, как затишье перед бурей. – Наверное, и мне стоит быть в курсе.
– Решение не окончательное, но план таков.
