Персонал больницы поддерживал в комнате комфортные двадцать три градуса, но кожа под ладонями казалась ледяной. – Пожалуйста, не усложняй.
Пожалуйста, дай моему сердцу спокойно разбиться.
– Черта с два. – Его серые глаза потемнели почти до черноты, а на виске пульсировала вена. – Скажи, принцесса. Ты делаешь это, потому что хочешь или потому что чувствуешь, что должна?
– Я не чувствую, что должна. Я должна! – Меня охватило раздражение, острое и горячее. Как он не понимал? – Пресса подтвердит обвинения, это лишь вопрос времени.
Элин, Маркус и моя семья уже знают. Как думаешь, что случится, когда все вскроется?
– Ваше величество!
– Дедушка!
Николай, Маркус и Элин бросились к Эдуарду, а я стояла, не в силах пошевелиться.
Я должна присоединиться к ним. Убедиться, что он в порядке.
Но разумеется, он не был в порядке. Он потерял сознание… из-за меня и моих слов. Потому что я подумала, на одно мгновение, что могу обрести некое подобие контроля над собственной жизнью.
Если бы он умер, нашим последним разговором стала бы ссора.
– Ты разорвешь отношения и больше никогда не увидишь мистера Ларсена.
– Нет.
Что-то внутри меня рассыпалось в труху.
– Бриджит…
Звук моего имени, глубокий и резкий, царапал волю, оставляя глубокие вмятины – хотя она изначально была непрочной. Если дело касалось его."
"Я закрыла глаза, пытаясь отыскать крутую, непробиваемую версию себя, которую представляла публике. Которая могла часами улыбаться, стоять и махать толпе, пока шпильки стирают мои ноги в кровь.
Которая шла за гробом отца и сдерживала слезы, пока не сжалась в комок на полу в ванной во время поминок.
Но я не могла. Я никогда не умела скрывать от Риса истинную себя.
Я слышал, как он идет ко мне. Вдохнула чистый, мужественным аромат – с годами он стал для меня ароматом покоя, потому что означал: Рис рядом, и я в безопасности. Почувствовала, как он вытер большим пальцем слезу, которую я даже не заметила.
Не смотри на него. Не смотри на него.
– Принцесса, посмотри на меня.
Я покачала головой и сильнее зажмурила глаза. Эмоции сдавили горло тугим узлом, и стало почти невозможно дышать.
– Бриджит, – на этот раз тверже, более властно. – Посмотри на меня.
Я сопротивлялась еще минуту, но желание избежать душевных страданий меркло по сравнению с потребностью до последнего впитывать каждую частичку Риса Ларсена.
Я посмотрела на него.
Серые грозы глядели на меня, потрескивая от тревоги.
– С фотографиями разберемся.
