– Она сжала его руку. – Они продержат его еще несколько дней, но пообещали выписать на следующей неделе.
– Хорошо. Раз его отпускают, значит, угрозы нет.
Бриджит кивнула, по-прежнему избегая смотреть в глаза, и по моему позвоночнику пробежала тревога.
– Давай поговорим в другой комнате. Он только заснул.
Она еще раз сжала руку дедушки, и мы вышли в коридор. Элин уже ушла, и все было спокойно, не считая запаха антисептика и слабых гудков монитора за дверью.
– Сюда. – Бриджит провела меня в комнату через две двери.
– Здесь я сплю.
Я оглядел помещение. Раскладной диван, мини-кухня и ванная комната. На спинке дивана – толстое одеяло, а на столе, рядом со стопкой журналов – полупустая бутылка колы.
Я представил, как Бриджит спит здесь одна, ночь за ночью, с тревогой ожидая новостей о состоянии дедушки, и в сердце вонзилась игла.
Я хотел подхватить ее на руки и крепко прижать к себе, но между нами появилась странная отдаленность, заставившая меня остановиться. Она стояла всего в паре метров, но казалось, будто нас разделяли километры.
– Прости, что не отвечала на звонки и сообщения, – сказала она, теребя одеяло. – Просто безумные дни. Дворец пытается выяснить, как пресса заполучила наши фотографии, плюс госпитализация дедушки…
– Понятно. – С этим разберемся позже. – А ты? Как ты?
– А ты как думаешь? – Она наконец на меня посмотрела. Уставшие глаза потеряли обычный блеск, и игла боли вонзилась глубже. – Мы с Ником здесь ночуем, но он поехал домой заняться документами. Они с Сабриной откладывают медовый месяц, пока дедушке не станет лучше.
– Она слабо усмехнулась. – Хороший свадебный подарок, да?
Да, хреново, но мне было плевать на Николая и Сабрину. Меня волновал один-единственный человек во всем мире, и она страдала.
– Иди сюда, принцесса.
Я раскрыл объятия.
Бриджит немного поколебалась, но наконец подошла и уткнулась мне в грудь. Ее трясло.
– Тс-с, все в порядке."
"Я поцеловал ее в макушку и погладил по волосам – ее мягкие всхлипы пробирали до костей. Я попадал под артиллерийские обстрелы, ходил на ночные миссии при субарктических температурах, пережил больше переломов и почти смертельных травм, чем мог сосчитать, но выносить слезы Бриджит было тяжелее, чем все это, вместе взятое.
– Нет. Я чуть его не убила. – Голос Бриджит был приглушен, но ее боль звучала громко и отчетливо. – У него случился сердечный приступ из-за меня.
Я сжал ее крепче – боль просочилась сквозь кожу и стала моей.
– Это неправда.
– Правда. Тебя там не было.
