– Он схватил меня за подбородок и со свирепым видом провел большим пальцем по нижней губе. – Я же сказал: ты моя, и я тебя не отпущу. Даже если вся армия Эльдорры попытается меня оттащить.
Хотела бы я, чтобы все было так просто и я бы могла положиться на его веру.
Но наши проблемы вышли далеко за рамки фотографий.
– Ты не понимаешь. Мы не сможем жить долго и счастливо – мы не сказка. Мы – запретное любовное письмо, которое прячут в глубине ящика стола и достают лишь во мраке ночи. Мы – мгновение блаженства перед кульминацией, когда все рассыпается в прах.
Мы – история, которая неизбежно подходит к концу. – Это конец.
Моя мать умерла, родив меня.
Мой отец умер, когда поехал покупать то, о чем попросила я.
Мой дед чуть не умер, потому что я не захотела отказываться от единственного, что когда-либо делало меня счастливой.
Это – мое наказание за эгоизм, за желание получить что-то для себя. Будущие королевы живут не для себя, они живут для своей страны. Такова цена власти.
Как бы я ни пыталась изменить реальность, правда оставалась правдой – настало время повзрослеть и посмотреть ей в глаза.
Рис сжал мой подбородок сильнее.
– Мне не нужно «долго и счастливо». Мне нужно просто быть рядом с тобой. Видеть тебя счастливой, здоровой и в безопасности. Черт побери, Бриджит, мне нужна ты. Как угодно, хоть как-нибудь. – Его голос сорвался впервые за все годы нашего знакомства, и мое сердце дрогнуло. – Если ты думаешь, что я оставлю тебя разгребать это дерьмо в одиночестве, ты совсем меня не знаешь.
Проблема заключалась в том, что я его знала, и знала, что вынудит его отступиться, но не могла заставить себя сказать это прямо сейчас.
Последний эгоистичный поступок.
– Поцелуй меня, – прошептала я.
Риса не смутила внезапная перемена моего тона. Он обхватил меня за шею и прижался к губам. Глубоко, жестко и жадно, словно между нами ничего не менялось.
Он всегда знал, что мне нужно, даже без слов.
Я впитывала его всего, сколько могла. Его вкус, его прикосновения, его запах… Хотела бы я запечатать все это в бутылку, чтобы согреваться этим напитком грядущими ночами и годами.
Рис поднял меня и отнес к дивану, задрал мою юбку, спустил трусы и проник в меня с чувственной, нарочитой медлительностью. Растягивая меня. Наполняя. Разбивая меня на тысячу осколков и собирая воедино, снова и снова.
Несмотря на тоску в сердце, тело реагировало на него, как всегда: страстно желая и отчаянно нуждаясь в большем.
