Я весь вечер избегала смотреть на Риса, но знала – он там, в темном костюме с наушником, излучает такую неприкрытую мужественность, что некоторые гостьи порхают вокруг него, позабыв о вожделенных князьях.
Мы не оставались наедине со дня нашей встречи в гостиной, и, наверное, к лучшему. Я не доверяла себе в его присутствии.
Я просидела в ванной еще несколько минут, а потом заставила себя выйти. Иначе Элин выследит меня и притащит обратно, будто потерявшегося ребенка.
Я снова надела туфли, слегка поморщилась, открыла дверь – и шагнула прямо в стену.
Неулыбчивую стену ростом почти два метра.
– Господи! – Я приложила руку к груди, сердце забилось втрое быстрее. – Ты меня напугал.
– Извини. – Раскаяния на лице Риса не наблюдалось.
– Что ты здесь делаешь?
– Ты ушла с вечеринки. Я твой телохранитель. – Он поднял бровь. – Элементарно, Ватсон.
Типичный Рис. Если есть способ ответить на вопрос грубо, то он его найдет.
– Отлично. Ну, я готова вернуться, так что, если позволишь… – Я сделала шаг в сторону, но он схватил меня за руку.
Время остановилось, и весь мир сжался до его большой руки, обхватившей мое запястье. Его загар контрастировал с моей бледной кожей, а пальцы были грубыми и мозолистыми, в отличие от гладких, мягких рук лордов и князей, с которыми я танцевала весь вечер. Меня охватило мучительное желание ощутить, как они скользят по моей коже.
Желание номер четыре.
В крошечной, тесной нише зазвучало мое учащенное дыхание. Власть этого человека надо мной казалась неправильной, но я не могла перечить собственному сердцу, гормонам и неукротимой силе Риса Ларсена.
Прошла вечность – а на самом деле всего несколько секунд, – и Рис заговорил.
– У меня не было возможности сказать раньше, – начал он. – Но с днем рождения, принцесса.
– Тук, тук, тук, – стучало мое сердце.
– Спасибо.
Он не отпускал моего запястья, но я этого и не просила.
Воздух между нами сгустился от всех невысказанных слов.
Я задавалась вопросом, могли бы мы быть счастливы в другой жизни, в другом мире.
Там, где я была бы просто женщиной, а он – просто мужчиной, не обремененными правилами и чужими ожиданиями.
И я ненавидела себя за такие вопросы, потому что Рис никогда не давал понять, что его со мной связывает нечто большее, чем физическое влечение и профессиональные обязательства.
Не считая мимолетных мгновений, когда он смотрел на меня так, будто я весь его мир и он не хочет выпускать меня из поля зрения ни на секунду. Даже чтобы моргнуть.
