Спасибо за предоставленную возможность.
Рис вышел из кухни, и я уставилась на место, где он стоял.
Вот и все.
Ни улыбки, ни намека на радость, удивление или смущение. Просто я дам ответ до конца недели, словно у нас исключительно профессиональные отношения.
Я попыталась съесть еще кусок тоста, но сдалась и закрыла лицо руками.
Бриджит фон Ашеберг, что ты наделала?
Мы с Рисом не разговаривали ни во время долгой поездки в аэропорт, ни во время полета. Отношения так испортились, что мне почти захотелось, чтобы прошлой ночи не было, но я так и не могла заставить себя о ней пожалеть.
Последствия оказались не очень, но сама ночь была прекрасна.
Желание номер четыре.
Это гораздо больше, чем пункт из списка желаний, – это секрет, который я обязалась хранить.
– Ты не обязан, но… пойдешь со мной завтра? – спросила я, когда Рис принес в номер мой чемодан. Мы приземлились в Нью-Йорке несколько часов назад и остановились в «Плазе» – через два дня предстоял переезд в Эльдорру. Завтра Николай объявит об отречении, а потом у меня будет пресс-конференция.
От этой мысли слегка заболел живот. – На выступление.
Впервые за день лицо Риса смягчилось.
– Конечно, принцесса.
Забавно: сначала я ненавидела это прозвище, а теперь от него трепетало сердце.
Ночью я пыталась уснуть, но разум кипел миллионом мыслей и забот. Коста-Рика, Рис, останется ли он моим телохранителем, реакция публики на отречение Николая и его помолвку с Сабриной, здоровье деда, мой дебют в качестве наследной принцессы, возвращение в Эльдорру…
Я зажмурилась.
Дыши. Просто дыши.
Наконец я провалилась в беспокойный сон, мучимая кошмарами о гигантской короне, которая придавливает меня на виду у всего дворца, пока все вокруг показывают на меня пальцами и смеются.
На следующее утро я проснулась раньше запланированного, чтобы подготовиться к пресс-конференции и замазать темные круги под глазами. Завтрак я пропустила, сомневаясь, что мой желудок сможет удержать еду, но, когда ровно в семь пришел Рис, он уговорил меня заказать в номер яйца и смузи.
Без кофе. Он сказал, что это поможет справиться с волнением, и, как ни удивительно, это действительно помогло.
Речь Николая началась в восемь, и мы молча наблюдали, как мой брат – в парадной военной форме, с напряженным, но решительным лицом – произносит слова, которые навсегда изменят историю Эльдорры.
«…Настоящим я объявляю, что отказываюсь от титула наследного принца Эльдорры и исключаю себя из линии наследования.
