Мысли Викорски очень точно соответствовали его собственным. – Но преступника могла убить случайность, роковая для него, а? Что думаешь?
– Ты говоришь «случайность», приятель, – Дэн растопырил широкие ладони, окинул взглядом зал. – Случайность?! Не-е-ет! Если он умер последним, тогда это была кара. За все прегрешения. Плата, а не случайность! Это – воля Божья. Но… хватит…
Викорски налил себе еще четверть стакана и ровно столько же плеснул Джону.
– Давай!"
"Они выпили, и только потом Даниэль продолжил:
– Скажи! Ты веришь, что командир корабля – Джей Роник, старый седой волк – мог придушить их, как котят?
– Нет, – помолчав, ответил Хеллард.
– Не верю. Не мог он.
– Вот и я знаю, что не мог, – удовлетворенно мотнул головой Викорски. – Но ведь именно Роник оставался последним. Это факт. Джей не мог! Не мог. Тогда кто?
– У меня есть мысли на этот счет, Дэн. Только пока рано говорить.
– Ты не скажешь об этом мне, старому верному другу?!
– Даниэль, ты так и не ответил на вопрос: были ли отпечатки Ринато Гаудино на другой стороне рукояток?
– К черту, Джон! Я сам думал о том же.
Не было их. Не было! Там все затерто. Их не могло быть, подумай сам! Ну, поставь себя на его место.
Викорски схватил бутылку, расплескивая остатки содержимого.
– Вот ты крутишь маховик, да?
Он вцепился в боковину, оставляя на емкости потные следы ладоней и пальцев.
– Крутишь в эту сторону, открываешь. А потом, смотри…
Викорски сменил направление захвата бутылки:
– Ты хочешь повернуть штурвал в другую сторону.
Видишь? Затираю отпечатки. Если Гаудино, умирая, давил на ручки отсюда, то сам, ладонями, уничтожил следы пальцев на другой стороне маховика. Понимаешь?
– А если барабан вращал не Ринато, – задумчиво произнес Хеллард, – то он ладонями затер чужие отпечатки. Мы все равно ничего не сможем доказать. Есть только одни следы. Гаудино.
– Да! Чтоб их! Мы ничего, ничего не сможем… А ребят не вернешь…
– Даниэль, тебе больше не стоит пить! Узнает Хортон – будут поблемы. Пойдем отсюда.
– Мне нельзя пить? Мне нельзя пить! Джон, старый ты говнюк! Мне нельзя пить… А что мне делать теперь?! Пятеро наших ребят.
Который год ты здесь работаешь? А, не важно! Мы прожили с ними в «Сигме» – бок о бок – чуть ли не вечность! Я помню, как родился у Джея первенец. Незадолго до этого Роник чуть было не погиб, его беременная жена Лоя рыдала здесь, когда садился корабль… А потом родился малыш. Здоровый, крепкий, хотя все боялись, что из-за нервного шока будут проблемы.
