До этого три года сидели и смотрели, как немецкие орды утюжат русские города и села, миллионами истребляют мирных людей. Где был ваш гуманизм, Джерри? Или он явление избирательное и к советским людям никак не относится? Вы просто ждали, чья возьмет. Взяла Красная армия, она окрепла, стала действовать эффективно, и вы испугались, что она справится и без вас, поднимет над всей Европой красное знамя…
— Операция «Валькирия», — усмехнулся Иван, — поучительная история полуторамесячной давности.
Мятежники Штауффенберга очень рассчитывали на помощь союзников — и ведь в случае успеха мятежа обязательно бы пришли на помощь. Германия сохранилась бы в своих границах, уцелел бы режим, армия, чиновничий аппарат — исчез бы только Гитлер, его самые одиозные сподвижники и отдельные структуры, например СС. И уже немецкие солдаты плечом к плечу с английскими и американскими отражали бы натиск большевистских орд, собравшихся стереть с лица Земли цивилизованную Европу…
— По этой логике, Советский Союз выиграл, когда мятеж 20 июля провалился? — спросил Кембл.
— В какой-то мере, да, — пожал плечами Иван. — Германия в нынешнем виде, после всего, что она натворила, не имеет права существовать. На ее руинах должна возникнуть другая Германия.
— И другие немцы? — подала слабый голос молодая женщина.
— Немцы останутся, — повернув голову, улыбнулся ей Иван. — Вам не о чем беспокоиться, фрау.
— Я фройлен…
— Тем более.
Люди неловко молчали. Им было что сказать, но не драться же?
— Откуда ты, Джерри? — миролюбиво спросил Таврин.
— Графство Корнуолл. Оттуда наша семья, это на юго-западе Англии. Родина кельтской культуры, так сказать… Мои родители даже знали корнский язык — это один из кельтских диалектов…
— Вы, случайно, не родственник короля Артура? Он, помнится, из той же местности.
— Нет, — не удержавшись, прыснул Кембл. — Король Артур — фигура мифическая, и есть подозрение, что вымышленная.
Мои предки были горными рабочими, трудились в шахтах. Только я отправился учиться в Королевскую воздушную академию — что, собственно, и привело меня в это подземелье…"
"Обстановка разрядилась. Люди вновь закуривали, что-то жевали. Юзеф Маранц начал разбирать автомат, протирал платком влажные детали. Остальные последовали его примеру — оружие должно стрелять.
