- Бред говоришь?! Я своими глазами видел! - обдает меня жаром своего дыхания, сжимает в своих руках, - я готов был себе свинец загнать в глаза, только чтобы не видеть то, что видел…
- Что за бред! – повторяю едва слышно, - это бред, Миша!
Встряхивает меня, как тряпичную куклу.
- Я тебя из нашей супружеской кровати после твоей измены голую достал!
- Что ты такое говоришь?!
- Правду, Яна!
А я кричу, как ненормальная, срываюсь, забывая, что говорю и кому:
- Не было у меня никого! Только ты! Миша… Только ты! Никто не касался… Только ты…
Жмурится.
У него по лицу судорога идет. На мгновение мне кажется, что Михаил сейчас меня отшвырнет, выкинет вниз с этой самой лоджии.
- Ни с кем не была кроме тебя…
Рыдание, которое душит, и его глаза, которые распахиваются…
Боже… там на дне такая бездна разворачивается и мне кажется, что сейчас что-то страшное случится…
Между мной и им…
- Миша… - повторяю с отчаянием, - не изменяла я тебе…
Пауза. Тишина. Я смотрю в его лицо. Зубы сжаты.
Желваки на щеках ходуном ходят. Глаза горят странным блеском. Страшный и даже сейчас безумно красивый, опасный. Острый как игла, способная прошить мое сердце насквозь…
Кажется, что сейчас ответит мне, скажет что-то, но я вдруг плач слышу…
Дочки своей. В себя будто прихожу. Оплеуху получаю.
- Маша, - выдыхаю бледнея, затем кричу рыдая, - Машенька, мама здесь, я бегу, Масечка!
Порываюсь вырваться, Михаил не отпускает. Все такой же бледный смотрит мне в глаза, а я шепчу непослушными губами.
- Дочка зовет, отпусти. Отпусти меня… Маша…
Он в лицо мое смотрит. Замер. Ищет что-то, а у меня слезы из глазах не высыхают.
- Пожалуйста, Миша, отпусти меня к нашей дочери… Прошу… она сейчас испугается…
Отлипает от меня, ударяет по панели на стене и дверь отъезжает, а я бегу на плачь дочки, спотыкаюсь, чуть не падаю, добегаю до открытой двери и вижу свою крошку, которая, стоя в коридоре, озирается по сторонам, меня ищет, замечает и бежит ко мне навстречу.
- Мама!
Падаю на колени и прижимаю к себе свою Масечку.
- Я здесь, радость моя, мама с тобой, все хорошо… прости меня, родная, прости меня…
Шепчу, а сама приглаживаю ее волосики, прижимаю доченьку к себе, реву…
Проговариваю извинения…
- Мама, почему ты плачешь? – наконец задает вопрос моя Мася, вытирает ладошками мои щеки.
- Я не плачу… - всхлипываю.
- Ну как же… как же не плачешь… щечки моклые…
- Это ничего… сейчас пройдет, Машенька моя.
