- Я пришла как раз по этому вопросу… - с придыханием.
- Так. Не понял. Что за бред, Тина?! Какого черта?! У нас земля под ногами горит, а ты выдаешь мне общеизвестную информацию?!
Эффектно Алевтина толкает Михаила бедром и садиться на его стол.
Сердце сжимается в груди, руки начинают дрожать. Меня будто в прошлое перебрашивает. В ту самую точку невозврата, когда другая женщина оказывается сидящей перед моим мужем с раздвинутыми ногами…
- Не понял… - голосом Миши можно лед колоть, но Алевтина будто бы не замечает, подается вперед, выгибается.
- Тебе нужно расслабиться, спустить пар… я помогу…
Миша нависает над ней, а я больше не могу, вскакиваю, отворачиваю лицо, прикрываю глаза. Чуть не роняю телефон.
Больно. Смотреть. Слышать. Кажется, что умру, но сильные пальцы Михаила накрывают мои дрожащие. Ловит меня, не дает спастись бегством и прижимает меня к своей литой груди, напряженной до предела.
- Смотри, Яна. Смотри. Ты ведь нашу жизнь поломала в этот самый день… Смотри!
Приказ и я открываю глаза, чтобы увидеть, как мой муж нависает над другой женщиной, как она вскрикивает томно, когда он ее за волосы хватает причем жестко, не парясь относительно того, что явно причинил боль.
А затем я слышу его голос, пропитанный льдом.
- Ты перешла все допустимые грани. Сегодня я жду твое заявление. С отработкой две недели. Доведешь переговоры до конца и свободна. Неустойку выплачу.
- Все из-за женушки твоей?! Приворожила тебя что ли эта клуша! Ни рожи, ни кожи!
-Еще одно слово в сторону моей жены, и я сверну тебе шею.
Не посмотрю, что ты дочка друга нашей семьи… Пошла вон!
Сильнее ее за волосы дергает, и Тина издает глухой стон, который я приняла за совершенно иное…
А дальше… дальше я вижу себя. Стоящую в кабинете.
Принимающую решение.
Уверовавшую в измену…
Измену, которой не было…
Ноги становятся слабыми. Слезы текут градом из моих глаз…
Я не падаю в обморок только потому, что Миша меня удерживает. Его сильные руки становятся тем якорем, за который я держусь.
Не понимаю как оказываюсь вновь сидящей на стуле, как мне в холодные пальцы вкладывают бокал и кромка ударяет о зубы, когда я пить начинаю.
А сама взгляд на Михаила поднимаю полный боли. Его лицо размазывается из за пелены. Сердце бьется в груди.
А Миша…
Он трет лицо, поднимает кресло, которое опрокинул и садиться напротив.
Смотрит на меня своими льдистыми глазами, где под тонкой коркой будто огонь вспыхивает.
