Дохожу до Глеба и встаю перед ним, ногами касаясь его колен.
— Пришел… — тихий, но уверенный голос.
— Угу, — не отрывается от экрана, что-то изредка печатает.
— И где ты был? — быстрый взгляд, в его глазах ярость.
Что ж Глеб, настало время, когда мы равные соперники. Тебе нравится темная Мила? Добро пожаловать домой, сука!
— Мила, не начинай, а! Иначе превратишься в типичную бабу, — снова ярость в глазах, секунда — и взгляд направлен на экран.
— Типичная баба, значит.
Ненавижу тебя, Глеб Навицкий! Сколько мне еще записей в дневнике надо сделать, чтобы эта мысль укрепилась? Чтобы она мигала красным, как только увижу тебя.
Будь ты проклят!
Подхожу еще ближе, наклоняюсь и смотрю сверху вниз.
Моя суть сейчас — это Богиня Кали. Пугаю и не напрасно. Ярая и гневная, представляющая собой разрушительное проявление космической энергии.
Для него меня сейчас нет. Это и задевает за живое, и придает сил. Даю себе несколько секунд перед тем, как разрушительная энергия внутри меня выплеснется наружу.
Беру его ноутбуку и со всей силы кидаю об стену.
Он разлетается на две равные части. С грохотом приземлились они на пол. Из них вылетают какие-то детали, возможно, важные. Но не для меня и не сейчас. Это мусор, мишура, пыль, что мешает творить. Телефон, в очередной раз издав противный писк входящего сообщения, летит также в стену. Моя ярость опасна, мой гнев разрушающий. Вот она — другая сторона женской души. Возможно, потом я буду жалеть, а сейчас, я выпускаю на волю всю боль, что копилась, весь гнев, что прятала, всю обиду, что копила.
Всех демонов выпускаю, никого и ничего не оставляю. Ваза, кружка с недопитым чаем, книги, лампа на столике…
Глеб смотрит. Глаза широко раскрыты, губы сжаты в тонкую линию. Он встает с дивана, Глеб намного выше меня и сильнее. Понимаю, что в его власти скрутить меня в два счета. И хочу, жажду, чтобы он так сделал. Чтобы взял меня, поцеловал. Как тех, с кем он был все это время. После меня.
— Ты дура? Совсем мозги вытекли в своем балете? — зло цедит он сквозь зубы.
— Что ты сказал? — двигаюсь в его сторону.
Сейчас Глеб Бог войны — Арес. Такой же жестокий и дикий, что ему не сразу нашлось место в Пантеоне. Глупый Зевс, так и не понял, что он — сила и мощь, что не боится ни гроз, ни ветров. Но мне он не страшен, и я его не боюсь.
Глеб в считанные секунды оказывается рядом, от него исходит запах мужчины. Сейчас это опасность. Желанная. Он заламывает мне руки, что невольно нагибаюсь, прислоняюсь грудью к дивану.
