— Ты боишься меня? Или того, что будет?
— Все вместе, — мой голос настолько тихий, что невозможно разобрать ни звука, но Глеб все слышал.
— Посмотри на меня. Я никогда не сделаю тебе больно. Но именно сейчас надо потерпеть, — Глеб целует меня. Нежно касается моих губ. Он наконец-то понял, как коснуться не только моего тела, но и моей души. Сейчас его поцелуй — это начало нового. То, о чем мы даже не догадываемся.
Резкая боль. Она разрывает пополам. Внутри словно разлилась эта лава, что приносила такое тепло телу.
— Глеб! — я кричу его имя, будто он поможет мне не испытывать то, что сейчас испытываю я.
— Тихо, Милка. Все хорошо. Сейчас все пройдет. Дыши. — Глеб не двигается, нависает надо мной. Я вижу его напряжение, чувствую каждую мышцу. А взгляд… Я чертова грешница, потому что тот дьявол в его глазах, он готов сразиться с самим Богом, только чтобы забрать на себя мою боль. Дьявол, что ставит меня выше себя.
— Черт, это больно. Очень.
— Понимаю, Милка, — целует мои щеки, нос, снова возвращается к щекам.
Он едва касается, но его рваные и такие нежные поцелуи будто из другого мира. Они не от Глеба Навицкого.
Плавные поступательные движения. Они больше не причиняют адскую боль. Но еще есть не то жжение, не то щипание. Словно по открытой ране пройтись грубой тканью.
— Расслабься, — слышу я.
Дышу чаще. Это не рай, как говорили девчонки. После него не хочется разбиваться вдребезги, чтобы сложить себя по частям. Сейчас другое. Я вижу Глеба, его эмоции на лице, его движения. Его руки касаются меня, везде.
Это правда расслабляет. Даже начинает что-то теплое разливаться по телу.
Боль и правда уходит. На ее место приходит томление внизу живота. Похожее никогда не испытывала. Сладко, тягуче. Глеб ускоряется, как только понял, что можно. Прочел это в моих глазах. Я закатила их от удовольствия. Снова та волна, накрывает меня своим оделось. Раз за разом.
— Милка, потерпи еще немного.
— Я в порядке, — мой голос такой же низкий, как и у Глеба.
Слышу свой первый стон. Он от одной из волн, что мягко укрывает.
Стон Глеба похож на рычание, оно утробное, грубое, но тихое. Несколько быстрых толчков, глубоких и жадных. Неприятно самую малость, боль ноющая, потягивающая и почти не ощущается. Я только чувствую, как Глеб напрягся на последних движения, крепче обнял меня, сжал. Его шумный вдох я слышу рядом со своей шеей — он втягивает не воздух, а мой запах, мой аромат.
Глеб укладывается рядом, сняв уже не нужный презерватив и кинув его в сторону.
