Обычно они забраны в пучок, чтобы никакая прядь не мешала, но я уже успела их расплести. Когда волосы стянуты на затылке, через некоторое время начнет болеть голова.
— Ты бы трахнулся со мной?
Он резко убирает от меня свою руку, будто ее ошпарили кипятком. Я сама не понимаю, что я спрашиваю и главное зачем. Потому вопрос этот сам сорвался с губ.
Теперь пустота внутри принимает очертания гнева и ярости. В первую очередь на себя. Я позволила вытащить на поверхность то, что было скрыто, покоилось под тоннами пыли.
И было от этого хорошо и правильно. Но не для Глеба.
А когда все это вскрылось, он бросил меня и ушел. Мы больше не друзья. Да и никогда ими не были. Тогда кто мы теперь друг другу?
— Прости, Никита. Я не знаю, что на меня нашло… — в глупой попытке извиняюсь я.
— Все в порядке, — возвращает он улыбку, — и… я бы ответил да. Но ты замужем, Мила.
Он подмигивает мне в неком подобии невинного флирта и уходит в мужскую раздевалку. А я остаюсь стоять посреди зала, одна. Как и все последние дни.
В нашей раздевалке шумно, после занятий всегда так. А в душевую стоит очередь.
Я слышу голос Сони. Она говорит громко, специально, для того, чтобы было слышно всем.
— Представляешь, Апраксина-Навицкая, видела на днях твоего Глеба в клубе. Он веселился с какой-то блондинкой. Красивой, надо признать, — провоцирует она меня.
Держу удар."
"— Завидуешь, что не с тобой? — мы находимся по разные стороны, между нами стена душевой кабины. И я не вижу ее глаз, не вижу ее наглую ухмылку. Но чувствую ее превосходство сейчас над собой.
Мерзкое чувство проигравшего, хотя мы с ней и не играли.
— Чему завидовать, Мила? Что он свой член сует и тебе, и еще какой-то левой девчонке? Увольте!
Нервы натянуты. А я на пределе своих возможностей. Обычно так бывает в конце занятий, когда думаешь, что силы тебя покинули, что лучше сделать уже невозможно. Вот твоя черта, через которую уже не перепрыгнуть. Но открывается второе дыхание, ты берешь себя в руки.
Больше всего меня напрягает другое: мне неприятно из-за слов Сони или из-за Глеба, что так просто ушел к другой после того, что было между нами?
— Да, жалко мне тебя, — не останавливается Соня, — так и будешь следить за его членом, чтобы он всю Москву им не перетрахал, пока делаешь свой неудачный арабеск.
Приближаюсь к ней. Мне все равно, что стали центром, все вокруг притихли и смотрят на нас. Ведь сейчас главные герои спектакля — мы.
— Что-то ты часто упоминаешь член моего мужа в своей речи.
