Во мне бокал вина — моя норма, когда скованность проходит, но реальность и настоящее не убегают от тебя. Я двигаюсь под какую-то нелепую музыку, странную. Все вокруг меня дергаются, пытаются ловить ритм и, как говорят, кайф.
Глеб стоит недалеко от меня, наблюдает. Руки сложил на груди и облокотился на стену. В таком мрачном одеянии он все равно выделяется на фоне других. Своей мощью, наверно. Ему никогда не дашь двадцать три года. Выглядит старше своего лет. Возможно, все дело во взгляде: он глубокий и проникает внутрь, завораживает, задевает какие-то струны.
Мне хочется, чтобы он подошел ко мне и обнял, желаю почувствовать тепло его тела. Ведь имею полное на это право. Вот она я, Глеб. Подойди, коснись меня. На моей стороне гибкость и плавность движений. Зазываю, призываю, обволакиваю. Тяну его к себе. Такими же черными глазами.
Никогда не делала этого, не умею. Но сейчас я хочу научиться, ради него. Хочу посмотреть, что будет дальше со мной.
Во мне будто рождается новая Мила, она темнее меня настоящей.
Ей известны мои тайные желания, мои грязные секреты, которые я никогда и никому не расскажу, разве что только запишу их сюда. Но потом вычеркну самым ярким фломастером. И в дневник писать их опасно.
Темная Мила танцует. Она вырастает в красивую и соблазнительную девушку, что призывает своим телом коснуться его. Глеб смотрит не отрываясь от меня, точнее от темной меня. Он уже не улыбается, губы сомкнуты, прожигает меня самым огненным взглядом. Мне больно от этого касания, они ожогами остаются на теле, пылают.
Глеб подходит ближе, уже чувствую его запах. Чувствую ноты какой-то дикости, аромат мужчины — терпкий, колючий. Стоит скалой рядом, хочется прильнуть, чтобы погладил, приласкал, а потом раскрыл во мне все, что спрятано по тихим уголкам моей души. Я отчаянно этого хочу. Темная Мила этого хочет.
— Если ты сейчас не перестанешь так вилять заднице, я не буду стучаться в твою спальню, а ворвусь и трахну тебя, Мила."
"Его слова как ток, по венам разносит приятную волну до каждого пальчика.
Запретно и сладко. Смотрю ему в глаза. Черные, как смоль. Ни одного просвета, ни одной ясности. Сплошной хаос и беспорядок. Как у меня сейчас в мыслях. Глеб Навицкий — это испытание на прочность, насколько мои правила и установки сильны. Или они рухнут к его ногам после его касаний?
— Мне тогда лучше закрыться на замок, — прошептала ему на ухо.
Ушла от него. Слишком сильно стучит сердце. Правило первое разрушено — я поддалась на провокацию, показала слабину.
