После такого живого сада я думала увидеть здесь дом счастливой семьи, что вечерами пьет чай с пирогом и разговаривает о важном. Как у нас. Но противное чувство внутри меня подсказывало, что здесь все по-другому.
Я решила подняться на второй этаж. Витиеватая и широкая лестница выполнена из мрамора. Этот материал красив. Особенно прекрасны римские статуи, что папа показывал мне, когда мы были в музее. Но это в очередной раз подтверждает, что здесь не только нет жизни, но и стоит холод. Мрамор — это холодный материал, бездушный.
Только талантливый художник может вдохнуть в него жизнь.
Я прошла по коридору, где увидела несколько дверей. Толкнула первую из них и очутилась в комнате. Здесь не пусто. Здесь интересно. Небрежно заправленная кровать, какие-то книги на столе, подхожу ближе — комиксы, на английском. А еще разные журналы про машины. У этой комнаты странный хозяин. Дверцы шкафа закрыты неплотно, я вижу много вещей там, что неряшливо лежали на полках. За такое действие меня бы тоже сильно поругали.
Они просто не понимают, что не всегда беспорядок в шкафу значит беспорядок в голове. И сейчас я рада, что за мной никто не наблюдает. Я тайный воришка, что пробрался в чужое логово. Так запретно, что немного дрожат колени, и я прислушиваюсь к каждому шороху.
Подхожу к прикроватной тумбе, на ней книга, с потрепанными углами и загнутыми листами — еще одна вещь, за которую бы получила выговор. Книги должны быть в порядке. Книги — мое лицо, к ним нужно относиться бережно, аккуратно. Они — ценность.
Спорить никогда не решусь.
За всеми этими воспоминаниями и разглядыванием не моей ценности пропустила, как открылась дверь.
— Эй, ты кто такая? — голос громкий, немного обиженный."
"— Я? — Паникую, сильно, потому что фантазия — не моя сильная сторона.
— И что делаешь в моей комнате? — не унимается мой безымянный собеседник и двигается в мою сторону.
— Я искала комнату… гостевую, — пытаюсь выкрутиться. — Я Мила. Мила Апраксина, — решила я представиться и протянула ему руку.
— Как генерал, чтоль? — поднял он одну бровь.
— Генерал?
— Да… неважно… Читала? — показывает на книгу, которая все еще была в моих руках, я так крепко ее сжала, что острые углы больно впились мне в ладонь. Даже не обратила внимание, теперь останутся следы. Что я скажу маме, если она заметит?
— Нет, — смущаюсь и откладываю в сторону, — я, наверное, пойду. Поищу комнату. Еще.
— Ну иди. Мила Апраксина. А я Глеб. Глеб Навицкий, — улыбнулся мне.
— Ну пока, Глеб Навицкий.
