Он оборачивается на свое ведро, которое пестрит разными наклейками, с тупыми надписями и лозунгами, будто мы попали на соревнования 80-х годов. — Получается, она будет участвовать в нашем заезде?
Понимаю, к чему он клонит. При любом раскладе, выиграть Марату не удастся. Это понимаю я, понимает и он.
Он отходит к своей машине, оттуда выходит Лиля, вся расстроенная. Глаза красные, опухшие. Она будто плакала.
Вместе они отходят на небольшое расстояние и о чем то довольно эмоционально разговаривают. Я не люблю подслушивать чужие разговоры.
Это не мое дело. И отхожу от них подальше.
— Глеб?
Отец подбегает ко мне запыхавшийся. Давно я не видел его в обычных джинсах и футболке. Высокий, сильный. Понимаю, почему мама влюбилась в него. А зная, каким красавчиком он был… Хотя, отец и сейчас многим даст фору.
— Привет, — протягиваю руку отцу. Он крепко ее пожимает.
— Думал, не успею. — Он оглядывается по сторонам. Изучает местность, людей, машины. Ему любопытно, где же пропадает его сын в выходные.
— Ну как? — слежу я за его взглядом.
— Шумно как-то…
Из колонок доносится какой-то рэп. Эминем, чьи слова не разберет даже англоговорящий. Но толпе нравится, она слушает и подтанцовывает.
— Ты… когда?
— Надо уточнить, — показываю я на Кощея, который все еще о чем-то разговаривает с новеньким.
Марат возвращается ко мне взвинченный. Давно его таким не видел. Обиженный мальчишка, у которого что-то ценное забрали. Как обычно поступают друзья? Спрашивают причину перемены настроения?
— У тебя все в порядке?
— В полном.
Пинает маленький камень у его ноги. Тот, видно, оказался чуть тяжелее, чем он рассчитывал. Марат ушиб ногу. Выругался себе под нос.
Лиля подходит к нам, не здоровается. Глаза горят, щеки пылают. Она в гневе. Теперь лицо разъяренной женщины я узнаю в толпе моментально.
Снова разговор на повышенных тонах. Потом звонок отца, дурацкая мелодия, будто рингтон из старого мобильника с полифонией. Много ненужных звуков и картинок. Раздражает.
Мелькают как мухи перед глазами и навязчиво зудят. Это передается мне по нервным окончаниям, становлюсь резким. Не самый лучший настрой перед заездом.
— Заколебала! — Марат обозлился.
— Глеб, на пару слов, — Кощей подошел.
— Глеб, я отойду, — отец берет трубку.
— Глеб, скажи ты ему, пожалуйста, — Лиля, наверное, в первый раз на моей памяти обращается ко мне.
— Да не лезь ты, куда не просят, — Марат грубо ее отшивает, та в слезы, если не в истерику.
