Вместо поддержки я услышала голос надменной Милы Навицкой. Тебе важны только ты сама, твои проблемы и твои чувства, — она смерила меня ненавидящим взглядом, от которого хочется убежать. Только обида накрывает с новой силой.
— Прости меня, Зойка, не думала, что тебя задевает…
— Все в порядке, Мила. Ты иди…
Я отошла к противоположной стене. Мы с Зойкой всегда были вместе. Где она встает, там и я. Сегодня я будто узнала другую Зойку, а может, я никогда ее и не знала.
Неспешной походкой в зал входит Соня. Вот кто надменный, кого заботят только свои проблемы.
Она никогда и ни с кем не дружила. Одной ей было комфортно, только изредка она появлялась в компании девчонок, иногда ходила в клуб, как в тот раз, когда я первый раз позвала Глеба.
Меня посетила мысль, а что, если она так же, как и я сейчас, одинока. Нет ничего лучше, чем надеть маску безразличия, чем признаться в том, что тебе нужен друг. “Там, где есть конкуренция, нет друзей”, — слова Глеба, что сейчас некстати всплыли в моей голове.
До выступления оставался какой-то час.
Ирина Григорьевна лютует. Сейчас все идет наперекосяк. Начиная с первых движений ног, все идет не так. Мы не слышим музыку, мышцы словно стали деревянные.
Слова, что летят в нашу сторону, жестоки. Их хочется пропустить мимо ушей, отбить ракеткой такие тяжелые удары. Но эхо этих оскорблений все-таки доносится до нас.
— Так, девочки, мальчики, — Ирина Григорьевна рассказывает последовательность выступлений. — Собрались. Это не экзамен, самое сложное еще вам предстоит.
Но прошу уделить большое внимание этому просмотру. Он может оказаться очень важным для одного из вас.
— Ирина Григорьевна, а сколько человек могут отобрать?
— Думаю не больше двух. Поэтому прислушайтесь к моим словам! Помните про осанку, носочки все вытягиваем, а стопы не должны валяться, слышишь меня, Навицкая? Ты грешишь этим. Наташа, — она обращается к девушке, что рядом со мной сейчас стоит, — ноги твои не должны жить отдельной жизнью. Помните, что вы цельные. Эмоции, не забывайте улыбку!
Ирина Григорьевна все еще говорила и говорила.
А меня начала утомлять эта речь. Она стала казаться мне бессмысленной и обыденной. Возможно, сказывается усталость, когда внутренняя напряженность достигла пика и теперь идет по ниспадающей.
Девчонки перешептываются, я вижу, как они держатся за руки — оказывают поддержку. Кто-то приобнял кого-то, парни переминаются с ноги на ногу. Никита спокоен, я долго на него смотрела, пока он не заметил и не подмигнул мне.
