Она не должна была этого допускать. Его нельзя подпускать слишком близко.
— Откуда это? — Егор дотронулся до маленького рубца на девичьей губе.
Он не замечал его раньше.
— Шрам, — сухо ответила девушка, отворачивая голову.
— Это я и так понял.
Парень нахмурился и, приподнявшись, посмотрел на Даниэлу снизу вниз. Изучая каждый изгиб привлекательно тела, рисунок из нескольких родинок на рёбра, похожий на маленькое сердечко. Сосочки цвета молочного шоколада. Родимое пятнышко справа от неглубокой впадинки пупка.
— Может, ты позволишь мне встать?
Она вела себя сейчас как настоящая сука. Возможно, как и он когда-то. Это неимоверно бесило. Злость подкатывала к глотке, вызывая вибрацию.
Только всё это такая херня по сравнению с той слабостью, которую Егор ощущал, находясь рядом с ней.
— Ты не ответила на вопрос, — он чувствовал как член внутри неё вновь напрягает. Взвинченность никуда не делась. Это не конец.
— Серьёзно? — девушка усмехнулась. Но от её внимания не ушло едва уловимое движение внутри.
Сделала вид, что это её не волнует. — Ты, кажется, так и не ответил ни на один мой вопрос...
— Что ты хочешь знать?
Она видела как напрягся его взгляд. Как на лбу залегла глубокая морщина, а губы сжались, превращаясь в тонкую почти белую полосу.
— Всё, — Дани отпустила его плечи, и её ладони легли на широкую грудную клетку. Слабый толчок намекнул, что она действительно хочет встать.
Пусть. Ладно.
Он нехотя встал и досадливо вздохнул, когда напряжённый член покинул горячий плен.
Когда она, почувствовав свободу, тут же свела ножки и попыталась сесть.
Осмотрелась в поисках халата.
Егор поднял её ведь с пола и протянул Мухе.
— Спасибо, — подхватила халат, прикрывая грудь и всё, что ему так нравилось.
— Не за что.
Натянул брюки, оставляя торс обнажённым. Слишком жарко. Мокро. Сейчас бы прохладный душ. Желательно, с ней.
Мечтай, Гора. Тебе полезно.
— Тебе пора, — бросила парню в спину, обходя его.
Медленно и осторожно. Не глядя в глаза и пряча лицо за растрёпанными волосами.
А он не собирался уходить. На душ, конечно, претендовать не станет, но и покидать её дом сейчас, когда, кажется, она вновь как оголенный провод... нет. Он не уйдёт, даже если она закатит истерику.
— Я сам это делал, — застал врасплох не только её, но и себя. Но... на попятную идти не собирался. Не в его характере.
Он перехватил её вопросительный взгляд и, сдвинув стул, продолжил:
— Шрамы, про которые ты спрашивала... тогда.
