Что за туман застилает глаза? С чего вдруг? Что изменилось?
Он больше не сможет её шантажировать? Он проявляет к ней заботу? Тогда что это? Или слова Тимы стали толчком в отношении к нему?
Но ведь она даже не удостоверилась. Может, это очередная ложь!
— Я хочу тебя больше, чем ты можешь себе представить, Даниэла, — перебил поток её сумбурных мыслей, — блять... ты понятия не имеешь. Это убивает меня, Муха.
Эти слова выбивали почву из-под ног. Заставляли судорожно глотать воздух. Витя никогда не говорил ей ничего подобного.
Он никогда не смотрел на неё вот так! Словно от её ответа зависит вся его жизнь...
— Ты не сделаешь мне больно, — тихо произнесла, пряча взгляд.
Смотря куда угодно, но только не в тёмную бездну его глаз. Что это? Стыд? Перед собой?
— Только если ты меня сама об этом не попросишь, — ответил и осторожным движением потянул за пояс на её талии.
Её рука на крепкой груди сместилась, продвигаясь вверх. Она обхватила его шею и, будто подтянувшись, повисла на ней. Ощутила холодок на груди и животе.
Узел был развязан, а полы халата распахнуты. Медленно и бережно. Те же шершавые костяшки прошлись по животу. Поднимались к груди. Уверенно и... нежно?
— Я не вру, Дани. Я никогда тебе не врал... — прохрипел Егор, опуская голову и губами касаясь бархата её плеча.
Каждое слово острыми копьями вонзалось под кожу. Запуская яд. Обездвиживая.
Девушка почти неслышно застонала и склонила главу набок, подставляясь под его губы. Это оказалось сильнее.
Вожделение. Вкус свободы действий.
Сделать это не потому что её принуждают. Не потому что манипулируют. А потому что хотелось найти успокоение. Убедиться в том, что она контролирует ситуацию. Теперь это делает она.
Вздрогнула, когда подушечки его пальцев задели затвердевшие соски. Стиснула зубы. Подняла ножку и Егору не нужно было объяснять, что делать дальше. Парень молниеносно подхватил её под ягодицы. Слегка подбрасывая и насаживая на свои бёдра. Тут же находя её губы и впиваясь в них своими. Так и неистово, что самому на миг стало больно.
Но она отвечала... распахнула ротик, позволяя его языку врываться в горячую негу. Сильнее прижалась к нему и пальцами зарылась в жёсткие тёмные волосы на затылке.
Да, девочка...
Он готов был ползать у неё в ногах, лишь бы она не останавливалась. Лишь бы продолжала тихо постанывать ему в губы. Лишь бы её нежная грудь постоянно касалась его. Чувствовать кожей острые соски. Горячий рот, юркий язычок, который порой ему хотелось откусить.
