— Всё в порядке? — его мать не спеша приоткрыла дверь и шагнула на территорию сына-подростка, — что тут у тебя?"
"— Да, так, — отмахнулся парень, сгребая в кулак цветные карандаши, — психанул...
— По какому поводу?
Тамара прошла вглубь спальни и, опустившись рядом с сыном, стала помогать тому собирать разбросанные тетради.
— На олимпиаде провалился.
— Биология? — посмотрела на сосредоточенный профиль Егора.
— Угу... анатомия.
— Ты ведь готовился...
— Готовился, — скривился и, заметив кровь на стопе возле большого пальца, поджал ногу под себя.
— Но, видимо, недостаточно хорошо.
Он не был круглым отличником, но биологию и анатомию любил. Поэтому посчитал это лучшей отмазкой для матери. Пусть лучше хренова олимпиада, чем то, к чему она точно не будет готова. Никогда. К такому невозможно подготовиться заранее. Это убьёт её.
— Ну и чёрт с ней, с этой олимпиадой, — Тамара провела тёплой ладонью по плечу сына. Сделала вид, что не заметила того, как он едва заметно отпрянул. Подростки... — она не последняя и не решающая.
Не расстраивайся.
— Как скажешь, — хмыкнул парень, пряча улыбку.
Нервозность никуда не уходила. Вестей до сих пор никаких не было. Хотя, с тех пор, как он вернулся домой от Олега, прошло уже три, или даже четыре часа...
Сквозь глухую стену тяжёлых мыслей до него донёсся тихий всхлип. Егор поднял голову и взглянул на мать. Только сейчас заметил её слегка покрасневший нос.
— Мам? — все внутренности сжались. Словно кто-то голыми руками выворачивал его наизнанку. Предчувствие.
— Мам? Что случилось? Ты плакала?
Она ничего не ответила. Как ребёнок, поджала губы и всхлипнула ещё раз. Закивала, опуская голову и пряча лицо.
Это оно. Вести, которые он так ждал все эти бесконечные часы. Кажется, калейдоскоп из боли, унижения, отчаяния и стыда, наконец, разбился на сотни тысяч крошечных осколков...
— Вы здесь? — в дверях появился отец. Окинул тяжёлым взглядом обоих и, подойдя ближе, протянул руки к маме. Помог той подняться и сесть на постель Егора.
— Пап? Что случилось? — Егор следом поднялся на ноги.
Свёл на переносице густые тёмные брови и впился зубами во внутреннюю поверхность щеки, ожидая услышать то, что заставит его снова задышать.
— Ты ещё не сказала ему?
Мама только качнула головой из стороны в сторону. А затем, опустив лицо в собственные ладони, заплакала. Тихо, почти неслышно. Так... неправильно. Её плечи затряслись.
— Пап? — Егор перевёл хмурый и нетерпеливый взгляд на отца, — что произошло?
— Олег...
