- Вот, - удовлетворенно произнес Глеб, улыбнувшись мне в ответ. - Лучше, чтобы мои любимые девочки на пару улыбались, а не лили слезы, - откидывает в сторону одеяло и приподнимает верх моей пижамы, оголяя живот. - Да?
- Ага, - киваю в ответ, наблюдая за тем, как Глеб целует мой живот. Тащусь от этого. Вроде бы ничего такого нет, но я тащусь. Особенно, когда гладит и целует. - А что ты решил, Вере тоже нельзя показывать Ксюшу до сорока дней?
- Никому нельзя. Бабушка сама, между прочим, сказала строгое «нет».
- Ну и ладно.
Еще. В смысле поцелуй еще. Ага, вот так. А ты секса не хочешь?
- Нет, - уверенно произносит Глеб, нависая надо мной. - Обойдусь. А ты? - целует в губы.
- Я – нет. Но думала, если ты да, то можно сделать вид, что «да». А я – нет, потому что макароны будут туда-сюда болтаться, мало ли извергну их.
- Прекрати, - усмехается мне в губы.
- Ну а что, житейское дело, между прочим.
- И не говори.
***"
"На самом деле, если бы даже Глеб разрешил мне идти на курсы, я бы физически сделать этого не смогла.
Ксюша решила явиться на свет на пару недель раньше. К счастью, без каких-либо отклонений и последствий для меня. Щекастый, вполне себе здоровый ребенок. Не знаю, чего Бестужев так выпендривался два года назад, чуть ли не фыркая на незнакомых детей. Папа он максимально хороший, если так вообще можно сказать. И сориентировался значительно быстрее меня. Я же, прочитав кучу литературы, первое время после родов была откровенно растерянна. Хорошо у меня выходило разве что удивляться и умиляться, смотря на ребенка.
Вот она живая, реально существующая. Чудеса природы, ей Богу. Я и родила. Офигеть. Даже спустя три недели не могу в это до конца поверить. Хотя, чего уж там, я во многое не могу до конца поверить.
- Ну что, справились? - слышу над ухом голос Глеба.
- Не надо так делать.
- Как?
- Делать вид, что только ты умеешь мыть попу и надевать подгузник, - прикрепляя липучку, с вызовом бросаю я. - Это не высшая математика, знаешь ли, которая доступна только тебе.
- О, господи, Соня.
Я просто хотел узнать, закончила ли ты.
- Если бы ты хотел узнать это, то так бы и спросил. Думаешь я не знаю, что ты делаешь? - поворачиваюсь к Глебу.
- Боже, мне уже страшно. Что я делаю? – ухмыляясь, интересуется Бестужев.
- Наслаждаешься чувством превосходства, потому что не растерялся в отличие от меня. И знаешь, даже если я неправильно дала Ксюше первый раз сиську, а ты один раз помог ей присосаться ко мне правильно, то это еще ничего не значит.
