Вот тебе и варвар! Одной фразой дал понять, что ему известно и о моих эмоциях, что я так пытаюсь спрятать, и обо всех страхах. И даже о том, что не я хозяйка положения в своем доме!
Антрополог снова позорно забился в угол сознания, уступив место женщине. И я сбежала в ванную комнату. А прежде чем раздеться, несколько раз убедилась, что задвинула щеколду на двери!
Глава 11
Содрал с плеч шкуру и швырнул на пол. Выдохнул. Прикрыл глаза, тяжело втягивая воздух и успокаивая эмоции. Что ж, мой план почти осуществился.
Я почти у цели. Главное — сдержать ярость, выдержать липкие взгляды конфедератов, их смешки, любопытство и неприкрытое гнилое высокомерие. Они столь откровенно считают себя лучше меня — дикаря в шкурах, что это даже смешно. Но смеяться я буду позже, в Нероальдафе. Когда вернусь домой. А сейчас я буду терпеть и внимательно смотреть вокруг. Запоминать. Впитывать.
Запахи этого мира раздражали. Слишком много ненастоящего, искусственного. Мертвого. И аромат девчонки в этом море вони — как свежий ветер.
Мне так он нравится, что я порой забываюсь…
И снова зову ее. Не сильно, даже не осознанно, лишь отголоском истинного зова риара. Но она противится… Странно. Кто же противится, когда риар зовет?
И она боится. Нутром боится и меня, и себя. Не понимает. Но страх я чувствую в ее запахе, вижу в глазах. Они у нее похожи на спокойные воды фьордов, когда солнце гладит волну золотыми лучами. Красиво… Мирно. Я хочу видеть эти глаза, когда буду входить в нее. Первый раз будет так, хоть и нельзя… не по правилам.
После пролитой крови хёгга чужачка лишь лильган. Запятнанная кровью, привязанная к тому, кто эту кровь пролил…
Ирвин задал правильный вопрос, у меня мудрый а-тэм. Стоит ли чужачка крови дикого хёгга?
Ответ я узнаю. Скоро. Или прямо сейчас? К чему ждать…
Поставить бы на колени, и девчонка станет шелковой, как и все до нее. Будет улыбаться и угождать, разве мне это не на руку? После удовольствия женщины становятся мягкими и услужливыми…
Я скривился от отвращения.
Не по чести риару использовать женщину. Да и терпеть оскорбления не по чести. А я уже один раз стерпел. И сам не убил, и кровь хёгга пролил из-за этой девчонки…
Сжал кулаки так, что хрустнули кости. И снова обожгло внутри горячей яростью… Надо сдержать ее. Смириться. Спрятать ее так глубоко, как только могу.
Нет, не ради чужачки я стерпел то, из-за чего раньше оторвал бы голову. Все ради Нероальдафе. Ради фьордов. Ради зеленых озер, синих скал, белых снегов.
