Ильх спокойно вошел внутрь, и я видела, как он стоит, окруженный паром специального раствора.
Через несколько часов мы приземлились на закрытом аэродроме Академии Прогресса. А когда трап опустили…
— Круто, — растерянно пробормотал Клин. — Да мы прямо звезды!
Нас встречали журналисты, члены совета и ученые. Серый асфальт даже украсили красной дорожкой, и почему-то мне стало стыдно. Ильх смотрел на всех насмешливо, страха не показывал. Он молчал, а мне было некогда его успокаивать или что-то объяснять. Но перед выходом из самолета я все же подошла и осторожно прикоснулась к руке Сверра.
Он повернул голову, глянул остро. И я убрала ладонь. Смутилась.
— Идем.
Толпа встречающих взорвалась криками, вспыхнули прожекторы, потому что мы прилетели ночью. И тут на трап вышел Сверр. Тишину, воцарившуюся внизу, можно было пощупать. Шершавая, словно наждак. Жадные взгляды… и снова — крики, камеры, микрофоны!
— Никаких комментариев! — оборвал Юргас. — Экспедиция ответит на все вопросы позже… никаких комментариев!
Нашу группу снова окружили люди в форме.
Под прикрытием военных мы прошли в здание Академии. Здесь тоже уже ждали. Я увидела спешащего к нам Ганса Стеша — ректора и члена комиссии.
— Вернулись! — он радостно пожал нам руки. — Мы верили в вас! И, похоже, все прошло даже лучше, чем мы рассчитывали! Вы привезли аборигена!
— Он нас прекрасно понимает, господин Стеш, — оборвала я, пока ректор не сказал лишнего. — Сверр — наш проводник и тот, кто смог прочитать послание и ответить.
Он нашел капсулу с письмом. Мы привезли потрясающие новости, господин ректор. — Я обвела взглядом притихших ученых. — И смогли доказать: туман можно преодолеть. А фьорды населены разумными племенами.
— Это прорыв! — с благоговением произнес ректор. — Это небывалый прорыв! Какие открываются перспективы! Изучение флоры и фауны, а главное — самих ильхов! Невероятно!
— Давайте обсудим это утром, — встрял Юргас, и я посмотрела на вояку с благодарностью. Все же неплохой он мужик.
— Да, мы ужасно устали, — поддержал Клин. — Завтра мы предоставим отчеты об экспедиции. А сейчас я хотел бы увидеть своих близких.
На миг мне вспомнился взгляд Островски на девушку в кругу шатии, и… я промолчала. Боюсь, некоторых вещей не расскажет никто из членов нашей исследовательской миссии.
— Хорошо, — со вздохом сожаления сдался ректор. — Думаю, аборигена стоит поместить в карантинный отсек…
— А может, сразу в клетку? — вдруг разозлилась я.
