Тоже села на землю, привалилась плечом к столбу.
— Думаете, нас чем-то опаивают?
— Я проверил вчерашние питье и еду, — на мой недоверчивый взгляд профессор усмехнулся. — У меня с собой куча реактивов, Лив. Я не первый день живу. И был стопроцентно уверен, что нас чем-то опоили, дали наркотик. Ведь не могут мои коллеги по доброй воле пойти на такое… — Макс осекся. А я не стала уточнять. Очевидно, что после моего ухода что-то случилось. Что-то, отчего старик сейчас трясется и без конца снимает свои очки, забывает, зачем снял, возвращает на переносицу и снова дергает вниз…
Проклятие! Кажется, я и не хочу знать, что было вчера.
— Не могли они… сами, — жалобно повторил Максимилиан. — Но ни одной положительной пробы. Понимаешь? Обычная запеченная рыба, обычный травяной настой. Ни-че-го! А ведь все это почувствовали. Даже я. Даже… ты.
— Я?
— Ты. Знаешь, ты ведь лучшая из нас, — неожиданно сказал профессор. От человека, который за годы моей учебы и работы ни разу не похвалил меня, услышать это было неожиданно.
— Да, лучшая. Самый высокий показатель нейропсихических связей, лучшая успеваемость, нестандартное мышление, стрессоустойчивость… И это все несмотря на твое прошлое. Не надо так смотреть, я все знаю, я ведь давал тебе рекомендацию на работу в Академию Прогресса. А туда не берут с…
— С красным грифом, — спокойно завершила я. — Я знаю. И я очень благодарна вам за помощь…
Макс оборвал меня взмахом руки.
— Я сейчас не о твоем грифе «опасно», Лив.
Я о том, что у тебя потрясающий ум. Ты великолепный ученый. И даже вчера… — он вдруг смутился и забормотал, отводя взгляд. — Я не осуждаю. Я… просто хочу сказать…
— Что вы не осуждаете? — мне ужасно осточертело ходить вокруг да около. — Что, Максимилиан?
— Ты и этот ильх…
— Я и ильх? — сжала кулаки.
— Да. И я понимаю, если… в конце концов, ты свободная женщина, а местный генофонд очень… впечатляющий…
— Вот как? — от злости хотелось затопать ногами и кого-нибудь убить.
Например, одного представителя впечатляющего генофонда. Того, что с золотыми глазами. Проредить популяцию, так сказать. — Это он вам сказал? Сверр?!
— Нет, — с неохотой произнес Максимилиан. По всему было видно, что разговор дается старику нелегко. Он даже покраснел. — Напротив. Когда Жан заикнулся, этот ильх так рявкнул, что спрашивать дальше никто не решился. Уж очень у ильха вид был… дикий. Но ты ведь понимаешь, ребята и сами умеют делать выводы.
