Я даже достала свой диктофон и начала наговаривать заметки, опасаясь упустить что-то важное. К вопросам интуиции мы больше не возвращались.
* * *Я с интересом повертел круглую банку, фыркнул, бросил обратно в мешок. Шаги снаружи шатра и запах доложили о госте, так что, когда вошел Ирвин, я лишь кивнул.
— Мародерствуешь, мой риар? — поинтересовался а-тэм, снимая с головы череп быка. — Тяжелый!
— Не ной, — буркнул я, снова перебирая содержимое мешка. — И я не мародерствую, а изучаю противника. Кстати, это твоя обязанность, насколько я помню.
— Ну кто-то же должен отвлекать внимание? — Ирвин опустился рядом на корточки. — Что это?
Я достал металлический стержень, повертел в ладони.
— Похоже, тот самый парализатор. Дай руку.
— Парализатор, который сваливает даже лошадь? Он? — с подозрением спросил Ирвин.
— Точно. Руку давай.
— Сверр!
— Ирвин! — передразнил я. — На себе я уже проверял. К тому же ты ведь не лошадь."
"— Ты просто гад, — проворчал а-тэм, закатывая глаза. Но покорно протянул мне левую длань.
Я повертел стержень, приложил к коже а-тэма и нажал на кнопку. Ирвин подпрыгнул как ошпаренный, зрачки сузились. — Проклятие! Жжется!
— Больно?
— Терпимо, — недовольно буркнул Ирвин.
Я хмыкнул удовлетворенно и нехотя положил парализатор обратно. Занятная штука. Хочется оставить себе.
А-тэм нахмурился, наблюдая за мной.
— Сверр, мне все это не нравится.
— Тебе не нравятся все мои начинания и решения. У тебя обязанность такая — рассказывать мне, в чем я не прав.
— Сейчас ты не прав особенно.
— У меня упрямый а-тэм. — Племени не нравятся чужаки. И ты сам это знаешь. Сколько еще ты собираешься развлекаться? Чего добиваешься? Я не понимаю тебя.
— Поймешь, Ирвин. Всему свое время. Племя потерпит. Нам нужны знания, мой а-тэм. Не те отрывочные данные, что мы имеем, а гораздо больше.
— Но зачем?! — не выдержав, Ирвин вскочил и зашагал по шатру, сердито насупившись. — Мы много лет прекрасно обходились без чужаков и мира за туманом! Почему сейчас?
— Потому что туман начал редеть! — рявкнул я.
А-тэм осекся и с ужасом уставился на меня.
— Что?
— Что слышал, — я в сердцах отбросил мешок. — Пока это скрывается, но Сотня обеспокоена.
— Милостивый Горлохум, — прошептал потрясенный Ирвин. — И что теперь будет?
Я отвернулся, пряча свои эмоции.
— Мы это исправим. Идем. Я слышу шаги.
— Сверр… — а-тэм задержался у выхода, проницательно заглянул в глаза. — Эта чужачка, женщина…
— Оливия Орвей, — я растянул гласные и облизнулся.
