Делать запись по дороге я не решилась, но мысленно составляла план будущего отчета.
Прошло еще три часа, и на фьорды опустилась ночь. Резко, одним махом. Травы выцвели, потеряли краски, а потом слились в одну сплошную стену. Зато взамен вспыхнули на бархате неба звезды — огромные, золотые, величественные. Такие яркие, что мы задрали головы, глядя на них. В городе всегда слишком много искусственного света, и звезды почти не видны. А здесь они сияли так, что хотелось лечь в траву и смотреть, смотреть…
— Красиво как, — пробормотал Максимилиан.
И почему-то нахмурился. — Занятно…
— У меня от этой скамьи все кишки перемешались, — пробурчал Клин. — Эта дорога когда-нибудь закончится?
— Ну, пока мы тут трясемся, мы, по крайней мере, живы, — философски заметил Жан. — А прибудем, может, там нас и зажарят…
— Вы всегда были оптимистом, — хмыкнул его друг Клин.
Я снова промолчала. Тело и правда ломило от долгой и неудобной позы, но протестовать не было смысла. И когда повозка вдруг выехала на открытую площадку, а потом остановилась, я даже не сразу поняла, что наш путь закончен.
Ильхи вновь окружили нас, спешившись.
— Идите за мной, — скомандовал «волк».
Кряхтя и разминая затекшие тела, мы сползли на землю и вновь завертели головами. В свете звезд и нескольких факелов, воткнутых в землю, мы увидели шатры из шкур и грубого полотна. Их было около двух десятков, рассмотреть подробнее в темноте было невозможно. Фигуры ильхов в этом сумраке вызывали дрожь, особенно их ужасные звериные черепа.
Ильх, который, похоже, был здесь главным, остановился перед нами.
— Дорога утомила вас. Утром я отвечу на ваши вопросы. А пока идите за мной, я покажу, где можно отдохнуть.
Жан радостно улыбнулся, услышав понятную речь, остальные члены экспедиции тоже заметно обрадовались. Мы двинулись вслед за ильхами, но мне преградили путь, отрезая от остальных членов экспедиции.
— В чем дело? — нахмурился Юргас.
— Женщине нельзя проводить ночь в одном доме с мужчинами.
Женщина должна быть отдельно, — пояснил все тот же ильх. Остальные по-прежнему молчали.
— Что? — опешила я. — То есть?
— Женщина отдельно, — резко повторил «волк», в его голосе скользнули командные нотки.
Юргас нахмурился, явно не зная, как поступить. Не хотелось спорить с аборигенами или нарушать их табу. К тому же я так устала, что была согласна провести ночь в женском шатре, лишь бы, наконец, вытянуться на горизонтальной поверхности.
