И надо сказать, отсюда, с берега, выглядели они до жути правдоподобными. Я вздрогнула, не сразу поняв, что и эти драконы каменные! — Это дюжина основателей Нероальдафе, предки нашего риара. И все как один — дети Лагерхёгга!
Последнее прозвучало с особой гордостью.
— Но как… — пораженно пробормотала я. Как можно выстроить такой огромный город на скалах без современных машин, кранов, оборудования? Как поставить гигантские мосты и статуи, как возвести башню, царапающую облака?
Кто обтесал эти камни, создавая невероятные, невообразимые скульптуры хёггов? Рабы? Пленные, как я?
Я оглянулась на море.
В стороне от причала качались на воде длинные и узкие деревянные корабли с высоко поднятыми носами, на которых скалились ужасающие существа. И на миг я застыла, рассматривая искусную резьбу по дереву. И здесь драконы… только не такие, как Сверр. Крылья узкие, больше похожие на плавники. Морской дракон? Тот самый мифический Ньердхёгг?
Но рассмотреть мне не дали, поволокли за собой.
— Хватит глазеть, успеешь еще полюбоваться! Если риар разрешит, — бросил мужчина.
Не без содрогания я приблизилась к открытой пасти и вошла внутрь города. Здесь уже видны были и детали — железные украшения на окнах и дверях домов, мощенная камнем мостовая и черно-золотые знамена, реющие над башней.
— Нероальдафе — единственный город, имеющий право идти в бой с Лагерхёггом на полотнах! — гордо сказал мой сопровождающий.
— Почему?
— Потому что, когда пришло время выбирать герб, каждое дитя черного хёгга захотели присвоить изображение Лагерхёгга себе, — ухмыльнулся мужик.
И посмотрел искоса. — Но первый риар Нероальдафе был быстрее и сильнее. Он убил всех.
Мужчины радостно рассмеялись, похоже, эта шутка их изрядно веселила. Я же лишь головой покачала, не забывая смотреть по сторонам.
К небу поднимался дым из печных труб, пахло жареным мясом, свежим хлебом, специями и травой, свисающей с крыш. А еще солью моря. И почему-то немного пеплом… Я сделала глубокий вдох, всем телом ощутив эти запахи.
Словно здесь, на фьордах, они были острее и в то же время слаще. Мы двинулись по чистой мостовой из гладких булыжников. С непривычки камушки кололи босые ступни, к тому же мои ноги замерзли. Так что я спотыкалась на каждом шагу и шла еле-еле. Цыкнув досадливо, тот же детина закинул меня на плечо, и я снова повисла вниз головой. Так меня и дотащили до башни, несмотря на попытки сопротивления. Я висела, пытаясь рассмотреть хоть что-то.
