— Но мне придется заняться тобой, — пообещала герцогиня. — Будешь слушать мои советы, будешь умницей.
Она приказывала. И даже у меня от ее мерзкого голоса пробегали мурашки по спине. Что было бы, если на моем месте сидела Мариза? Адриана? Я точно что-то сейчас упускаю, так что?
— Это богопротивно, — сказала я тихо, но очень уверенно, и лицо герцогини вытянулось. — Его величество и ее величество венчаны перед ликом святым.
— Все такая же, — вздохнула герцогиня де Бри. — Адриана, дитя мое, я вытащила тебя из нищеты и прозябания.
Неужели твои молитвенники не научили тебя быть благодарной за добродеяния? Неужели не сказано, что должно почитать благодетелей твоих и внимать голосу мудрости?
Ее рука легла мне на плечо, тяжелая, несмотря на то, что сама герцогиня была легкокостной. И хватка у нее оказалась железная — я даже прикусила губу. Такая своего не упустит, швырнет в пекло любого, кого захочет, перемелет и забудет как звали.
Кого же она мне напоминает? Идет к своей цели, не ведомой никому, вероятно, через тысячи неудач, и не оглядывается на несчастные жертвы?
— Я благодарна, я почитаю.
Твой дед некогда отправил меня ко двору, потратив все состояние на мои платья. Разве же не дело чести теперь вернуть мне долг его сыну, облагодетельствовав его дочь?
Я умела держать лицо. На моих губах была все та же бессмысленная жалкая улыбка, и я не дрогнула, услышав признание. Знала ли подлинная Адриана об этом? Никто не осмелится перечить герцогине де Бри, так она мне сказала, вполне может быть, за этим еще что-то крылось, но пока я пела про себя гимн чужой глупости.
Во имя ненужного и бессмысленного добра — да, это могло ей двигать. Вместе с амбициями и — политикой.
Я покосилась на стол. Нет, герцогиня считала, что не по рангу мне лопать ее разносолы, но что будет, если я возьму и наплюю на ее мнение?
Я повернулась и стянула со стола кусок мяса. Тот, который показался наиболее похожим на привычную мне нарезку. Пожалела я об этом практически сразу — мясо было абсолютно безвкусным и смахивающим на заношенную подошву, и, пытаясь отодрать его от зубов, я с тоской вспомнила средства, потраченные мной на стоматологов.
Герцогиня, насколько я могла искоса видеть, только смотрела на меня… изучающе, возможно, прикидывая, какие методы воспитания ко мне применить.
— Тебе отведут комнату, — желчно изрекла герцогиня, поднимаясь. Заметно было, что далось ей это нелегко, но от меня, невоспитанной деревенской девки, она помощи явно не ждала. — Завтра займусь тобой.
