Закрывать глаза на похождения мужа, раз от него не уйдешь, и избавить родное дитя от присутствия в этом месте — для этого нужен мозг и... да, пожалуй, характер тоже. У меня едва не вырвался вздох облегчения: неважно, насколько настоящая Адриана была похожа на мать, мне репутация графини де Аллеран была на руку.
Но я молчала и слушала.
— Твоя семья бедна, дитя мое, — лицо герцогини выражало странную смесь сочувствия, брезгливости и задумчивости. — Твои платья больше подобает носить прислуге. Твои манеры… — и тут она выдала длинную фразу на незнакомом мне языке.
Я могла ошибаться, но, кажется, именно этому языку тщетно пытались научить Маризу.
Герцогиня покачала головой."
"Много-много лет, наверное, двадцать, не меньше, я изживала в себе ту мрачность, которая в любой стране мира выдает жителя бывшего СССР. Много лет я училась улыбке — дружелюбной и открытой. Не обязательно искренней — это условие было вторично. Много лет я училась общаться с людьми, не зажимаясь, не теряясь, веря в себя и завтрашний день, даже когда этот день грозил похоронить все, что я достигла до этого.
Сейчас нелепая, натянутая, стыдливо-скованная улыбка пионерки перед завучем была именно тем, что нужно.
— У меня на тебя большие планы, дитя мое.
Почему этой женщине не осмеливались перечить? Эта мысль не давала покоя. Какая у нее была власть, какое влияние она могла оказать на почти нищего графа и его семью? Если бы не было такой вот Маризы, похожей на Адриану, семья де Аллеран принесла бы в жертву этой стервятнице родную дочь.
И я не могла найти связь, не могла откопать причину, хотя она, несомненно, была.
— Его величество женился два года назад, — продолжала герцогиня, поедая меня подслеповатыми глазами. — Брак не консуммирован и консуммирован не будет еще года три, ее величеству всего пятнадцать, она неразумное дитя…
Я еле удержалась, чтобы не кивнуть. Было бы неуместно. Кивнуть я хотела собственным мыслям, а не тому, что вещала мне старая сводница. Консуммация, «довершение брака», и да, я читала об этом достаточно, чтобы знать — до консуммации брак по сути фиктивен, и если консуммации не случится, то признать его недействительным ничего не стоит.
Если, конечно, в дело не вмешается политика… или чьи-нибудь интересы. Что, в общем-то, суть одно.
Герцогиня собирается кого-то из своих девиц отправить на место королевы?
Или даже не так: наверняка здесь идет невидимая война, кто успеет подложить под короля подходящую девицу первым.
