— Как ты узнаешь, что можно ехать?
— Должен увидеть, как они летят. Пока не видел, только как опустились. Кто-то не ушел вовремя в лес.
Это было глупо — двигаться по открытым пространствам, если была такая угроза. Но поскольку других вариантов не было — не метро же от них тут ждать, в самом деле — разумно бы было, наверное, переждать? Может, у этих лезаров сейчас сезон? Или они так всегда летают? Я не понимала причины того, почему мы просто взяли и поехали, без всякой защиты, но, вероятно, она была, и мне было важно узнать ее.
Показаться глупой я не боялась, учитывая тот факт, что бедняжка Мариза снискала славу дурочки не только среди господ и особо приближенных слуг.
— Так зачем они вышли? — спросила я, пару раз хлопнув глазками. Как это выглядело со стороны — подозреваю, довольно наигранно. — Почему мы едем не по лесу?
— Да ты же совсем дурная, — проворчал кучер, подходя к карете поближе. — Ну как они до деревни дойдут? А нам как ехать, если не по дороге? И так чуть не перевернулись.
А лошади ноги переломают? Дурная, как есть дурная, — он разглядывал меня, я не отводила взгляд, — дурная, но хорошенькая…
Я хмыкнула. Понятно было, к чему он клонит, и мне, наверное, стоило к этому привыкать. Если даже в моем просвещенном мире некоторые женщины считали еще комплиментом свист вслед и шлепок по заднице, что было говорить о мире этом.
— Даже не думай, — предупредила я. — Ни добром, ни силой. Иначе я сразу скажу герцогине де Бри.
— Кто же тебе поверит? — Кучер взялся за ручку двери с той стороны, и похоже, он совершенно не понимал, что сейчас под угрозой куда больше, чем я.
— Ну, кто, — усмехнулась я, и кучер замер. Мое спокойствие его напугало. — Доктора, например. Думаешь, я тебе добром дамся? Да и потом, кому скорее поверят, тебе, который коням хвосты крутит, или графине де Аллеран?
— Да какая ты графиня? Платье господское напялила да кольца, и этого хватит?
Глуп не тот, кто кажется глупым.
Я усвоила это с первых своих поездок за барахлом. И если польские оптовики еще старались держать хоть какую-то марку, то улыбчивые, внешне доверчивые и чрезмерно вежливые турки, которых, казалось, было так легко продавить на огромную скидку, могли положить вместо оговоренного товара сплошной неликвид, сбыть который нельзя было даже в далекие села.
— Какая-никакая, для герцогини — графиня, — продолжала я с кривой и нахальной улыбкой.
