Я не могу сделать вид, что не знаю — вы совершили преступление. Я не король, не королевский судья, мне нет права казнить или миловать. Вы были на очень правильном месте, но, к сожалению, больше не можете там быть. Впрочем, все еще можно поправить, если вы согласитесь выйти замуж… или уйти в монастырь.
— Да, — быстро сказала я. — Да, ваше высокопреосвященство. Я хочу уйти в монастырь.
Ее величество пробудет здесь не один год. Вы там, возле трона, долго возитесь с простыми расследованиями, и вы правы, спокойней будет, если королева вернется тогда, когда все сорняки со своего огорода вы наконец-то повыдергаете.
А я — я сдержу данное ей обещание.
— Я буду с ее величеством как сестра.
У меня тут еще куча дел, ваше высокопреосвященство. Масса планов. Например, ясли и сад для крестьянских детей. Детская смертность у вас шокирует. Дом престарелых. Это угодно господу, вам понравится. Может быть, калечный приют, какой открыл святой Мартин в Клейдарии, почему здесь их нет? Я буду жить, наслаждаясь тем, что наконец-то могу не думать о хлебе насущном.
— Откажетесь от мирских радостей? Даже тех, каких вы не знали?"
"За каждую радость придется платить сполна, старый ты тролль. Особенно здесь, где эти радости словно рулетка. Заболевания, беременность, роды — сомнительное удовольствие, прямо-то говоря.
— «Нет выше радости, чем засыпать и знать, что твой день завершен так, что завтрашний день не страшен», — процитировала я строки из Книги, понадеявшись, что точно. Давайте заканчивать разговор, ваше высокопреосвященство.
Или отпустите уже эту мышь, или сверните ей шею магией. Все равно так или иначе я что ходила вокруг палача, что буду ходить, если только…
Искры с пальцев его высокопреосвященства сорвались и закрутились над столом небольшим ярким шаром. Мне бы вскрикнуть, шарахнуться, и все-таки нет — того, что происходило, я не боялась. Я смотрела как завороженная и ощущала, как вместе с этим странным, ярким, но не режущим глаз светом меня словно бы овевают уверенность и покой.
Кажется, это была просто магия, та, которая дана господом.
Та, которая не может причинить никому вред.
И когда на мгновение шарик вспыхнул, а после распался, я увидела на столе монашеский знак. Трехлистный цветок. И рука кардинала замерла над ним.
— Какое же имя дать вам, сестра, вместе со знаком принадлежности к слугам господним? — спросил кардинал.
— Элпис.
Это имя значит — Надежда. Мне она очень нужна, и пусть каждый раз, окликая меня, мне ее неосознанно дарят.
